- Так вот где ты пропадал! - она посмотрела на меня с такой всепонимающей укоризной во взгляде, что я нервно переменил разговор:
- Давай лучше подумаем об оружии, - быстро сказал я, хотя сидел, уставившись на гибкую фигурку Алекс и размышляя отнюдь не об умерщвлении плоти. Ни чужой, ни свой-то уж, во всяком случае.
- Так его тут нет. Ты можешь сообразить, как нам вооружиться? Может, нападешь на кого-нибудь, лучевик отнимешь? Или сам какое-нибудь оружие сделаешь? - м-да, этим градом вопросов она довольно быстро поставила меня на место.
Усадила в лужу.
Но я не собирался вставать с кресла и вступать в дискуссии о том, чего я не умею просто по определению:
- Нет! - ничего себе, заявочка к мирному туристу!
- Слушай, - всё с той же милой серьезностью спросила она, - ты вообще-то своими собственными руками хоть что-нибудь сделать можешь?
- Тебе понравилось, как я у либертистов философствовал, сейчас ты меня к другим маньякам распинаться ведешь, и ты же еще и спрашиваешь?
- Ну, да. Спрашиваю. А что?
- А то, что и по-твоему выходит, что я философ, а настоящий философ должен заставить себя умереть для практической жизни; настоящий философ лишь рассматривает, оценивает и рассуждает.
- По-моему, - серьезная вдумчивость ей так и не изменила, - всё это не совсем верно, кто тебя этому научил?
- А, Платоша.
- Твой знакомый?
Хотелось смеяться, но я старался сохранять серьезное настроение, чтобы хоть так, через общее настроение догадаться о причинах ее задумчивости и серьезности:
- Ну, да. Один из ближайших друзей на Земле. Можно сказать.
- Профилактический Институт здравоохранения по нему плачет.
- Ну, его учителя. Сократа, древние греки и отПРИЗДрили, по древнегречески, ядом, кардинально.
- Ах, ЭТОТ Платон. Неужели ты не осуждаешь этот его постулат?
- Скорее, не его, Сократа всё же. Но! Разум не осуждает, осуждает волевое усилие.
Она замолчала.
Вот так-то. И серьезных девушек оплести могём! В разговорах на серьезные тему только, к сожалению.
- Ладно, за что я должен на том митинге агитировать, может, опять песенки какие-нибудь подготовить? Ты в своем мнимом беспамятстве хоть «Боевую песню Либертиста» слышала?!
- Да, здорово. Отличная песня. Для фанатиков.
- Для фанатика? Ты про меня?
- Я сказала «для фанатиков», для всех. А что я про тебя знаю? Может, и ты безумец, - нет, вы представьте, каково мне это было слышать от тихой сумасшедшей... а может она и сумасшедшей только прикидывается?
- Чтоб знать, рассмотри, оцени и рассуди, - ввязался-таки я в дискуссию, но уже на близкие мне темы.
- Хм, - Алекс улыбнулась, отвернулась на миг, затем спросила:
- Идем?
- Не а! - я откинулся в кресле, не сводя с нее глаз, - и не подумаем!
- Но почему?
Да потому что при ясном свете реактора нас наверняка подстрелят. А вот когда его накал поубавится, в сумерках, может и проскользнем.
- Хм... Меня-то это устраивает, митинг будет сегодня поздно вечером и - думаю решающий, - завтра утром. На одном из них мы объявимся...
- Если нас не подстрелят, - перебил я, - и потом, откуда ты можешь знать, про решающий митинг?
- Ну, там же мой район, кое-что мне известно, - насколько МНЕ БЫЛО ИЗВЕСТНО, красивая и рассудительная жила как раз на границе синего и желтого, то бишь эгалитаристского и фратернистского районов, появляться там теперь наверняка было опасно, но я вновь оставил очередной уклончивый ответ без внимания.
А она продолжала, окончательно выбивая из меня духовную пыль:
- Но ведь временной фактор должен интересовать в первую очередь, именно тебя?
- Это почему же? - я действительно забыл все на свете, у меня с Алекс все разговоры получались такими: я не утруждал себя вслушиваться в смысл её слов, а просто слушал спокойное, гипнотизирующее меня звучание её голоса.
- Ну как же, - укоризненно напомнила она мне, - а последний челнок на супертранспорт, разве из нас двоих не тебе больше нужно на Землю?
Я заставил себя вслушаться в ее слова:
- Из нас двоих... на Землю... пожалуй... больше нужно попасть... МНЕ! - решил я, затем призадумался и выдал, - и тебе бы, вместе со мной, не помешало бы.
«Там тебя вылечат» - хотел добавить я, но в этот момент глаза Алекс как-то странно, влажно блеснули.
- Мне на Землю пока нельзя... - задумчиво произнесла она, повернувшись к окну.
Хм, излечение начинается с признания наличия у себя болезни. Или.. Неужели тоже - этапированная с Земли, ссыльная? Я решил ничего сейчас не уточнять, но стало ясно, что необходимо спасать положение: