Старушки-попрыгушки пусть ворчат, но кто б так жил,
Ведь с нами командиров первый красный ворошил!
Его он достает, а мы хохочем что есть сил!
Его увидев со смеху мы валимся в кусты,
Такой же толстый ворошил хотим и я и ты!
- ГМ! Алекс, а что такое 'ворошил', я ваш сленг плохо знаю. Кого и чем им ворошить?
- Смотри, пришли! Почти пришли! - повернув в голову в сторону, так что я даже не мог судить, а приличное ли это слово, по тому, покраснела она или нет, красивая рассудительная Алекс вновь ушла от ответа.
Но мы и в самом деле пришли, при вспышке прошипевшего над головами сгустка плазмы - в соседний квартал! - я отметил, что стены домов уже бледно-розовые, за ними - погруженная в темноту широкая 'ничейная' авеню Добрососедства (бывшая 'белая', конечно), ну а с другой ее стороны, дома, надо понимать . начинали менять свой цвет уже от светло-желтого к оранжевому в центре вражеского района... куда мы и стремились.
Однако близость банды законопослушных либертистов вдохновляла меня всё меньше и меньше и я потащил Алекс к границе как можно быстрей... пока мы не уперлись раструб волнового оружия одинокого часового.
А вот здесь на философию у меня не оставалось времени:
- Свободно, вольный гражданин! То есть, вольно, свободный! - и я ткнул ему в нос все тот же пропуск «на два лица» вызывающий в аборигенах Красного района непонятное моему инопланетному разуму почтение, - где тут пункт охраны границы с нашей, либертистской стороны!?
- Дык... Того... Дядинька, в том порушенном доме наши устроились. 'Блох-пост' теперь, называется! - когда стража границы оказалось возможным разглядеть, я увидел перед собой юнца лет пятнадцати, - вы им бумажку-то покажите? Как его драгоценное здоровье?
У меня отвисла челюсть. Я вынул её и повертел в руках. Да. Приключилась со мной такая беда в катастрофе лет пять назад, левитан об дом шарахнул, но это ведь к делу не относится, верно? Однако, о чем это он?
- Здоровье наисвободнейшего начальника всё еще не поправилось после злодейского покушения на его мужское достоинство со стороны проклятой эгалитаристки, - поняла моё смущение Алекс. Она таки и впрямь знала типа, выдавшего нам пропуск! И продолжала:
- Однако с ним будет всё в порядке, каплун... Каплун понесет наказание.
- О, прекрати молоть несуразицу, - зашипел я ей в ухо, - за что каплунов-то здесь наказывать?
И рявкнул, прерывая их гастрономические перешептывания:
- Довольно! И вольно тебе будет, солдат, отвести нас к свободному начальству, мы по этому пропуску должны состояние границы обследовать!
В стенах полуразвалившегося дома, где либертисты устроили свой приграничный блокпост, цвела ароматом нестиранных носков совсем другая атмосфера. Здесь, с лучевиками засели тертые мужики, а юного стража границы, видно, выгнали на улицу, как салажонка. Однако, тертые-то они или перетертые, но только один, протерев глаза, поинтересовался:
- А это что же у вас в пропуске не написано, что ён именно на наш участок границы пропускать должен? Э?
Мятежное свободомыслие либертистов, как мне стало ясно еще на митинге, следовало давить в зародыше:
- А для конспирации! И здесь, между прочим, не написано, что это пропуск НА участок границы, а не через неё! Мы - к врагу в тыл, диверсии устраивать. Но вы можете пострелять нам немного вслед. Опять же, для конспирации.
- Э! - моментально проснулся второй мужик и хитро ощерился, - а она у вас с собой?
- Кто!?
- Рация!
- Нет, у нас конспирация!
- Ну, наливай!
- Как!?
- Конспиртация эта, нам бы не помешало, для сугрева на боевом посту.
Ничего спиртосодержащего у нас с собой не было, а то я бы, конечно, угостил, ух и угостил бы. И можно было бы идти через «нейтралку» совсем спокойно, главное было бы не спутать середину глубокого сна стражей с началом у них белой горячки.
- Солдат! Тебе никогда не найти в винных парах истиной природы свободы!
И мы уже вышли из блокпоста, когда вслед нам раздалось недовольное:
- Эт-та почему же?
- Побежали, - скомандовал я Алекс.
- Только осторожней! - скомандовала она в свою очередь, - тут могут быть мины.
Самая середина нейтральной улицы оказалась развороченной так, что местами на ней покрытие встало дыбом, защищая перебежчиков от любопытных взглядов, а местами зияли глубокие ямы-провалы... - вероятно, выжженные для той же цели. И только тут оказались мины. И я быстро пихнул Алекс в одну из ямин: перед борьбой с минной опасностью следовало собраться с мыслями. Сконцентрироваться внутренне.