- Братание - это народушко! Братие, мы – народушко!
Невольно я, продолжая подниматься, оглянулся. Вот те на! Тот же самый похожий на грузчика мужичище с «красного» митинга, с декоративной дубиной (одна штука) и декоративными дамочками (уже не две, а три штуки).
Ну что тут делать? Возник, конечно, мгновенный соблазн воскликнуть: «держи шпиона либертистов, он у них на митинге народушко - свободой обзывал!» Но, во-первых, придуманный мною короткий спич должен был прежде всего подорвать идею братания с эгалитаристами, поэтому, пусть и для эффектного начала, сдавать фратернитистам либертистского лазутчика было не уместно. Эффектно, конечно, но кто знает, куда потом повернет толпа? А потом, вдруг он не шпион ОТТУДА, а ЗДЕШНИЙ разведчик? И я решил не обращать особого внимания на этого грузчика и бурлака, тащившего за собой дамочек из одного враждующего района в другой. И продолжил подниматься. Как позже выяснилось, появился я на трибуне вовремя, чей-то знакомый, но непривычно торжественный голосок, к яростному удивлению очередного оратора прозвенел, словно уже зовя на подвиг:
- А сейчас мы предоставим слово внеочередному оратору, герою прорыва границы с красным сектором сквозь нейтралку у квартала Братьев Меньших, героя, подавившего минами блокпост либертистов на сопредельной стороне, господина Надсона!
'Ах, вот ты как, когда вспомнила? Затем и выпрашивала? Но разве мы ТАК договаривались? Ну, если ты меня таким образом поняла, то я и начну соответственно!'
- Минор - шепнул я в мелкофон, соединяющий трибуну со звукопопираторской, - а после стихов, «уверенно, достойно, сдержано», порекомендовал я почти в музыкальных терминах, - а потом сами соображайте, когда накал дать.
Ничего еще не говоря, я просто воздел над собравшимися руки. Кстати, они мне еще повиновались, но термостойкие рукава шахтерской спецовки были достаточно закопчены после близких взрывов и грандиозного пожарища у передвижного арсенала, загрязнены от передвижения по-пластунски, иссечены осколками, чтоб я сошел за ветерана многих баталий.
Постепенно, но довольно быстро на площади Кастора и Поллукса установилась тишина. И послышались аплодисменты! Звукотехники, пожалуй, перебарщивали. Но, однако! Изумлению моему не было границ, когда я понял, что хлопки раздаются не из динамиков. Хлопали закопченные, легкораненые братцы, опиравшиеся на плазмобои или закинувшие лучевики за плечо. Приглядевшись, я осознал, что лучшей поддержки мне перед речью желать и нельзя - лучше просто и не придумаешь, поскольку это аплодировали сменившиеся с поста фратернитисты - свидетели моего прорыва. Поэтому мои воздетые руки опустились по направлению к ним. Как бы умоляя их не хлопать раньше времени. Они, очевидно, рассказывали окружающим об уничтожении либертистского блокпоста, поскольку аплодисменты тут же, как и следовало ожидать, неимоверно усилились, а затем их и УСИЛИЛИ, видно, Алекс, распорядилась, теперь овация звучала и из динамиков.
Но лицо мое не выражало торжества. Смею надеяться, на нем можно было прочесть скромность и мольбу прекратить эти неуместные восторги.
─ Внимание. Не мешайте оратору. Он вас благодарит и ценит. Берегите себя! - раздался механический голос из динамиков, и площадь, постепенно, затихла, даже те, кто устраивали обструкцию предыдущему демагогу, примолкли. Всем было интересно послушать бежавшего из красного сектора, прямо из лап ужасных либертистов, братца-фратернитиста, еще и разгромившего, вдобавок, один из важнейших на этой позиционной гражданской войне вражеских постов.
─ Брат мой усталый, страдающий брат, - все так же простирая вперед руки, уже ничто же сумнящеся, начал я: должна ж Алекс представлять, как я взвою с трибуны, если она обозвала.... Да что там! Официально представила меня «оратором Надсоном». Пусть «ном» теперь «оближет»! Не подумайте чего неприличного, так говорили благородные люди франкофонных наций. Имя обязывает.
Теперь на площади царила уже абсолютная тишина и я снова начал вступление к своей коротенькой речи:
- Брат мой усталый, страдающий брат,
Кто бы ты ни был, не падай душою:
Пусть Свободы и Равенство мрачно царят,
Братство сильно обнимет их и... упокоит!
- Только такое братание с врагами хочу предложить я вам, братия! Конечно, либертисты свирепы и агрессивны, поблагодарим предшествующего оратора, так точно высказавшегося об их истинной сущности!(хлипкие хлопки) Кому и не знать этого, как не мне и вон тем парням, простым вашим братьям с героическими лицами, скромно стоящим между вами! (я указал на знакомых фратернитистов с поста; бурная овация) Но это то, что касается либертистов (настороженное молчание аудитории). А в это время другие ваши братья, усталые, страдающие братья из эгалитаристского сектора, мучаются, задыхаются в смирительной рубашке нивелирующего равенства (по-моему, кто-то где-то что-то подобное уже ляпнул, но сейчас главным было - не сбивать темп)! Кто спасет их?