Да и я тоже.
Потому что еще через мгновение дверь испарилась в точно отмерянном заряде плазмобоя, Алекс сама нажала какую-то кнопочку и её компьютер взорвался даже с большим шумом, чем дверь, а ещё через миг мне показалось, что у меня взрывается голова.
Очнувшись, я увидел лежащую на полу без сознания - теперь-то уж без всякого притворства - Алекс. Хоть девушка и не притворялась, «вязки» из хромосомной нити уже опутали ей лодыжки и запястья. У меня почему-то были зафиксированы только ноги. Ладно, все равно как выяснилось, самые боевые мои группы мышц – это в языке!
Ну и, само собой, вся комната была заполнена людьми с синими кокардами.
Освободить меня у либертистов не вышло, фратернистам обратать – тоже слабо оказалось, а вот чертовы эгалитаристы, похоже, всерьёз намерены подравнять. От бабушки ушел, а от колобка (все радиусы равны) не уйти.
- Это желтый сектор, - прохрипел я, - вы не имеете права...
- А нам всё равно, в смысле всё едино, тем более, по приглашению брата ЩаВас, -отмахнулся эгалитарист, в котором сразу угадывался главный, - ты что же, смерти боишься?
- Так ведь разная смерть бывает...
- А не все ли тебе едино? Потом, сам говорил, что истинное равенство достигается в смерти!! Щаз и узнаешь!
Сволочь! И Чавез-«ЩаВас» паскуда: «если даже выживешь». Если вдруг выживу, передам всем на Земле, что он тут бомжует и спит в горняцких туалетах за пределами биозоны .
Мне часто становилось неуютно от опасений за собственные жизнь и здоровье на этих Драйбургских – надо же так назвать - Играх! Но тут мне стало страшно. Я столько всего наболтал в этом славном городе, осознал я только тут, в наисквернейшем положении из всех, в которые доводилось до сих пор попадать, что меня, по всем законам гражданской войны (или правилам чертовых Драйбургских Игр?) могли, да и должны были растерзать теперь уже в любом районе. И бесполезно, даже после митинга на площади Кастора и Поллукса, прикидываться сторонником Братства, раз уж именно на нем мне довелось развалить наиболее выигрышную для военной политики фратернитизма концепцию братания с одним из врагов против другого.
- На площади Кастора и Поллукса
Всем выдали касторки, не получки, - пробормотал я рифмообразно из глубины своего отчаяния.
- Во-во! Покайся, восхвали Равенство, да поклевещи на Братство со Свободой, подольше проживешь!
- И только?
- А не всё ли тебе РАВНО?
Я лишь глубоко вздохнул. Это был вопрос-ловушка, по типу того, каким я срезал зарвавшихся либертистов перед предполагавшимся жертвоприношением. Как не ответь - всё та же плеть. Справедливое воздаяние настигло меня, что ни говори.
- Кайся.. – это чей тут хриплый шепот?
Ба, Алекс пришла в себя! Лежит смирно, не дергается советует. Наверное, умное. Если не считать идеи штурма звукооператорской и выступления на митинге брательников, раньше она мне плохого не советовала.
Ну, если так..
- Ну, хорошо, - решил я потянуть время, не особо униженно восхваляя равенство, - фратернитистам, можете, например, задавать такие вопросы: «Люди Братства! Если все станут братьями, как узнать Каина?»
- Очень хорошо! - одобрил меня вожак, - дальше! Учитывай только, что мы все записываем.
И точно, один из «синих» уродов все снимал на мою же нано-видеокамеру знаменитой фирмы "Chubais Naebaru".
"Мародеры Равенства! Им всё равно, кому принадлежит та или иная личная вещь!" - звучит, но вслух лучше этого не произносить.
Я посмотрел на Алекс. Она все еще лежала сломанной куклой. Безразличная такая вся. Это у неё хорошо получалось, пока она неожиданно не прикрыла два раза подряд левый глаз – не понял, намек на подмигивание? Что еще за БДСМ-флирт в такой позиции?
Видимо, мне следовало тянуть время. Не понятно зачем и за какое место тянуть: времени ведь тоже может стать больно, а если от него прилетит ответка, мало никому не покажется.. Гм, как там было в каменном веке со свободой, равенством и братством?
Ладно, выскажусь. Беда, что в голову лезут одни трюизмы, на них политической дискуссии не устроишь. Зато относительно безопасно. наверное.
- Только брат способен продать за чечевичную похлебку! - мрачно припомнил я братца Ща Вас.
- Очень хорошо! Но не зацикливайся на Братстве. Прошу, скажи что-нибудь в защиту Равенства... Или против Свободы, опять-таки!
- Если допустить, что все мы абсолютно свободны, то жизнь превратиться в свободное ожидание смерти. Это будет не жизнь, а срок ожидания исполнения приговора. Вот почему только в Равенстве - спасение!! - выдавил из себя я, уже напряжно. Вот и вышло натянуто, согласен.