Кто знает, может это место, где играют в воплощающиеся в жизнь мании некоторых симпатичных сумасшедших? - Я впервые обеспокоился на этот счет. И это беспокойство только возросло, когда мы приземлились у очень уж смахивающего на штаб домика, из которого вышел человек с абсолютно неприметной внешностью.
И сказал, хмырь, официальным тоном:
- Рад приветствовать вас в добром здравии, Специальный агент Базилео, полевые агенты Мак-Дугал, Мак-Аревич...
Я завертел головой. За себя не беспокоился: уж я-то точно не был «Специальным агентом Базилео». Но и мои новые знакомцы, Изя и Гордон, только вытянулись в струнку.
Зато выбравшаяся без посторонней помощи из левитана Алекс, девушка с известным мне лицом и, похоже, вовсе неизвестным моральным обликом, пожала неприметному хмырю руку и широко улыбнулась:
- Здравствуйте, зря беспокоились, Специальный агент Хил!
Что хмырь был хил, это она точно подметила! Я даже ухмыльнулся. Затем до меня медленно дошло сперва то, что «Хил» это фамилия из трех букв, даром, что на «х» начинается и я посерьезнел. А потом вдруг как-то сразу принял к сердцу, что всё это - и ранний бред Алекс, и агенты тут, на подземной полянке, - очень даже всерьез. И что я угодил-таки прямо в лапы Всеобщей Безбедности.
- Ну, а чему вы, собственно, удивляетесь, - спросил меня этот самый Хил бесцветным голосом, - кто ж ещё должен спасать из охваченного мятежом города заблудившихся туристов, как не Служба Безбедности.
- Да служба Безбедности могла бы придавить в зародыше этот так называемый мятеж, знаем мы ваши игры! - не подумав, выпалил я.
Теперь Хил посмотрел на меня с очень уж хиловым выражением неприметного лица.
Да и я сам понял, без толчка Алекс, что спорол что-то глубоко лишнее. Похоже, теперь меня собирались сдать в стирку мозгов.
- Да пусть и знает он наши, драйбургские игры, помилуй Бог, что ж в этом плохого! Даже похвально, молодой человек, что вы потрудились их изучить. Может, сейчас вы и мне обо всем расскажете? Свежий взгляд он ведь нам, старикам порой любопытен! Впечатления молодости, наблюдения, а?
Непринужденно произнесший эти слова человек просто не мог стоять тут передо мной, шмыгая удлиненным носом и покуривая маленькую, зажатую в серебряных щипчиках сигаретку без фильтра.
По той причине, что он был мертв.
Во всяком случае, до того, как он вышел на зеленый газон у подземного штаба и обратился ко мне с этими добрыми словами, я вместе со всем населением Драйбурга оплакивал кончину благородного лорд-мэр протектора. Жители всей планеты, независимо от политической расцветки, его так любили…хотя, конечно, заговорили об этом только после гибели этой персоны от рук террористов … Только дальше подставляли разные названия фракции: либертистов, фратернитистов, эгалитаристов…
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ОРГКОМИТЕТ: ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ОРГКОМИТЕТ: ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ.
'Планы лукавыя в жизнь претворяются
Люди играются, пусть забавляются
Пусть королями они притворяются...
Но всё им спутают планы лукавыя,
Пусть разбираются люди неправыя...'
Цыганская былина
- Ну, а чему вы, собственно, удивляетесь? - повторил покойник крылатое выражение Хила, - ведь ясно же, что меня не было в здании городской ратуши, когда люди Специального Агента Александры Базилео её ликвидировали. Таковы правила Драйбургских игр, лорд-мэра не убивают физически, просто после каждых Игр он уходит в отставку, чтоб не лихоимствовал. Шутка. Ну, и как там в городе, господа полевые агенты?
- Кухня, сэр! - хором отвечали Изяслав Мак-Дугал и Гордон Мак-Аревич, - на каждом перекрестке жареная человечина, сэр!
Специальный агент Алекс чуть поморщилась.
По приглашению покойника, то есть нет, не покойника, а вполне даже живчика мы давно уже прошли во внутренний садик, нечто вроде атриума, но с зеленой травкой и расположились в креслицах вокруг фонтана с минеральной водой. Были предусмотрены и стаканы.
- Видите ли, нам всем очень жаль, что вы остались на планете именно на Драйбургские Игры, неподготовленным к ним, - сказал мне не погибавший покойник. То есть, до сих пор живчик. В общем, мэр.
И улыбнулся своей, так же как нос и уши, знакомой мне улыбкой.
Это именно его нос, уши и улыбочка смотрели на меня с плакатов, натянутых на всех официальных зданиях, его фото появлялись в газетах: и синей, и желтой и красной! Господин мэр! Ныне живой, но покойный для избирателей. Я вспомнил о вежливости: