–– Как такое могло произойти, папа? – мелодичный голос мамы заполняет столовую. – У меня никогда не было детей.
–– Мы разберёмся с этим, родная, – дедушка нежно смотри на маму. – Вита, проводи Эбигейл, ей стоит принять лекарства.
–– Я совсем забыла, что время приёма, – мама встаёт из-за стола и оставляет поцелуй на щеке своего отца.
Вита берёт маму за руку, и они выходят из столовой, о чём-то болтая. Они близки, и это так сильно бьёт по моему сердцу, что приходится сильно сжать зубы, чтобы из моего рта не вылетело всё, о чём я думаю.
–– Я бы хотел прояснить ситуацию перед вами, – глаза Карло застревают на нас. – Эбигейл совершенно не помнит своей прошлой жизни. Когда Джованни привёз её ко мне, я был так счастлив снова видеть свою любимую дочь, что не задавал вопросов. Витэлия скинула на меня бомбу замедленного действия, рассказав мне всё. Я уверяю вас, что мы пройдём курс, чтобы она могла вас вспомнить. Эбигейл всегда хотелось иметь детей, но её сознание не позволяло ей это сделать и предать вас.
–– Мы бы хотели оставить все семейные разговоры для другого дня, – властно говорит Гарри. – Отдай нам Джованни, и мы сможем сохранить мир.
–– Как я уже и сказал, он в подвале. Делай с этим ублюдком всё, что хочешь.
Гарри поднимается со стула и протягивает ему руку. Карло поднимается и пожимает её, закрепляя договорённость между нами. Потом его взгляд падает на меня, когда я встаю со своего места.
–– Мне нравится, какими людьми вы выросли, – просто проговаривает он. – Я буду рад, если вы захотите когда-то стать одной семьёй. Алессандро, ты знаешь, куда их вести.
Они обмениваются взглядами, и Карло легко кивает отцу Марко. Мы выходим из столовой и идём по извилистым коридорам дома. Я чувствую облегчение оттого, что всё это закончится совсем скоро. Этот ублюдок поплатится, а с мамой мы сможем постараться сблизиться, если она это позволит. Тяжёлая дверь открывается, и мы спускаемся по ступенькам.
Нико
Я беру свои слова обратно. Семья Руссо не так проста, как казалось, они прибегают к насилию. Когда мы вошли в комнату, Джованни сидел привязанным к стулу, и его лицо было похоже на месиво из крови и кожи. Не знаю, кто так его, но человек явно постарался на славу.
Я сижу на стуле и наблюдаю за пытками Гарри и Аспен. Она решила тоже в этом участвовать, и я скажу честно, моя жена хороша в этом. Ни один мускул на её лице не дёрнулся, вовремя пока она заживо снимала с него кожу. Я не смел вмешиваться и дал ей полное право отыграть и прожить всё своё разочарование, обиду и гнев. Её чёрный костюм покрылся кровью, которая начинает засыхать. Ботинки хлюпают в луже, но она не останавливается, отрезая кусочек за кусочком кожу с Джованни. Его оглушительные крики разносятся по помещению, и это рай для моих ушей.
Мне нравится пытать людей. И я в этом достаточно хорошо преуспел. Как бы мне ни хотелось дать Аспен совет или присоединиться к ней в этом деле, я заставляю сидеть себя на стуле, ничего не предпринимая. Это её выбор, и она вправе делать всё, что решит.
Когда Джованни теряет сознание от болевого шока, она собирается вылить на него ведро с водой, чтобы привезти в чувства. И видя её лицо и бешеный огонёк в глазах, я решаю вмешаться. Она не должна переступать черту дозволенного в этом вопросе. Можно войти во вкус и развлечься, но нельзя потерять контроль, потом слишком сложно остановиться. Поднимаясь на ноги, я подхожу к жене и выхватываю нож из её рук.
–– Этого достаточно, сладкая, – тихо проговариваю, бросая нож на столик.
–– Я ещё не закончила, Нико, – протестует она, смотря на меня глазами, полными кровожадности.
–– Ты закончила. Нужно вовремя остановиться, – я напоминаю ей. – Поехали домой, Гарри доведёт дело до конца.
В этот момент он подходит ближе.
–– Я согласен с ним. Тебе нужно отдохнуть.
–– Я не устала, Гарри! – протестует она.
–– Ты едешь домой! Не заставляй меня просить Нико вытащить тебя отсюда.
Она поджимает губы, пинает напоследок ублюдка и направляется к двери. Мы не говорим друг другу и слова, когда садимся в машину, также молчим, когда приезжаем домой. Скидывая ботинки около входа, Аспен молча проходит в спальню и забирается в душ. Снимая с себя вещи, я присоединяюсь к ней.
Поворачиваясь ко мне, она смотрит на меня, и в следующее мгновение слёзы начинают стекать по её щекам. К ней пришло облегчение. Прижимая её к себе, я не обращаю внимания на кровь, которая стекает с наших тел. Есть только она и поддержка, которую я должен ей дать. Запуская пальцы в волосы, я начинаю промывать всю кровь, которая запеклась на них, пока лоб Аспен покоится на моей груди.