С каждым мучительным шагом моё сердце сжимается, а лёгкие отказываются нормально функционировать. Отец даёт мне облокотиться на него настолько, что он почти тащит меня. Силы полностью иссякли, но я не намерен сдаваться и заставляю себя идти через адскую выворачивающую плоть боль. Мы останавливаемся около палаты, и отец смотрит на меня с горьким привкусом сочувствия.
––Нико, сынок, – его аккуратный голос заставляет меня поднять голову, напрягая все мышцы на шее. – Ты не обязан заходить туда. Она приняла бы твой выбор, – голос отца срывается, и он затихает.
Ничего не отвечая, я толкаю белую дверь. Дрожь пробегает по телу, медленно убивая. Я чувствую, как рука на ручке начинает трястись, пронзая всё тело. Отец помогает мне подойти к кровати и сажает на стул.
Золотистая кожа потеряла свой блеск и красоту, превращаясь в смертельно белую. Её руки лежат по бокам, покрытые порезами и синяками. Тёмные волосы аккуратно распластались на подушке, но потеряли былой жизненный блеск. Вкладывая маленькую ладошку в свою, как можно аккуратнее поднимаю её к носу. Я надеялся снова почувствовать глубокий вишнёвый запах, смешанный с горчинкой, но запах антисептика пробивает мой нос. Я прижимаю руку к губам, оставляя поцелуй.
Поднимая глаза, я смотрю на её безжизненное лицо. Множество трубок проходят через рот и нос, создавая ужасную картину. Колли лежит с закрытыми глазами, не реагируя на движения. Одинокая слеза скатывается по щеке, когда вся тяжёлая боль осознания пронзает каждый нерв.
Моя душа компании. Моя заноза в заднице. Мой светлый лучик света. Мой последний свет в этой жизни.
Глава 14
Нико
Пищащий звук приборов действует на нервы. Я смотрю на побелевшее лицо друга и молюсь всем Богам.
Он не может уйти так рано. Его путь ещё не окончен.
Острая боль разрастается в груди, сдавливая дыхание. Боль в правой руке не сравниться с тем, что происходит в моей груди. Я готов подстрелить себя ещё миллион раз, лишь бы не чувствовать разрывающую боль. Облокотившись на руки, я продолжаю наблюдать за Марко. По словам врача, он должен прийти в себя в течение нескольких часов. Мне это уже говорили. И этого не случилось. Несколько часов для неё стали вечностью забвения.
Боже, Лия сойдёт с ума, когда узнает. Они живут одну жизнь на двоих, и, если одного не станет, другой будет погибать долго и мучительно.
Звук клавиш смешивается с чертовски надоедливым пищанием. Я уже собираюсь сказать Гарри, чтобы он перестал, но его телефон разрывается от настойчивого звонка. Он быстро откладывает ноутбуки, поднимаясь на ноги.
–– Это Лия, – его голос полон печали. – Я не знаю, как ей это сказать, – он теребит волосы, создавая ещё больший хаос.
Я протягиваю руку, чтобы взять телефон. Моя обязанность сказать ей это самому. Слова застревают в моём горле, как только я подношу телефон к уху. Мне стоило позвонить Аспен и сказать сначала ей, чтобы она успела подготовить её таблетки. Лия сойдёт с ума, когда услышит то, что я собираюсь ей сказать.
–– Гарри? – её голосок настолько беззаботен, что я проклинаю всё. – Ты собираешься со мной разговаривать? – хихикает Лия.
Я сглатываю сформировавшийся ком.
–– Лия, это я, – я пытаюсь говорить как можно аккуратнее. – Аспен рядом?
–– Что происходит? – её голос моментально меняется.
–– Могу я сначала поговорить со своей женой? Пожалуйста.
Секундное молчание растягивается, и я уже собираюсь проверить, идёт ли вызов, как голос, наполняющий теплом, слышится из динамика.
–– Только не говори мне, что ты на смертном одре и звонишь прощаться? – я слышу, как она пытается отшутиться, но я прекрасно понимаю, что страх захватывает её каждую минуту нашего разговора.
–– Не я, Аспен.
–– Гарри? – болью наполненный голос пронзает каждую кость. – Что с моим братом?
–– Гарри в порядке. Скажи мне, рядом ли таблетки Лии?
Я слышу, как что-то шуршит по ту сторону.
–– Почему ты это спрашиваешь? – её голос сходит на шёпот.
–– Я собираюсь обрушить на неё ужасные новости, – я поднимаюсь со стула и подхожу к окну.
–– Марко? – её голос пронзает понимание. – Он жив?