Как сказать ей, что её мужа могли убить и что сейчас он борется за свою жизнь?
Мысли в моей голове путаются. Я не представляю, как она отреагирует, когда узнает, что я скрывала от неё это. Мои ладони вспотели, а сердце гулко стучит. Я подхожу к двери и с тревогой хватаюсь за ручку. Внутри всё сжимается от страха. Выровняв дыхание, я прохожу в комнату и останавливаюсь около кровати. Лия сразу смотрит на меня с тревогой, она медленно поднимается на колени.
–– Что происходит? – холодность её тона заставляет меня пожалеть, что я настояла на том, чтобы рассказать ей всё.
–– Я должна тебе кое-что рассказать, – мне приходится сглотнуть, когда слова комом встают в моём горле. – Пообещай мне, что ты будешь сохранять спокойствие.
С моей стороны глупо просить это, если бы на её месте оказалась я, то я не знаю, какой бы была моя реакция.
–– Я знаю, как больно такое слышать… – мне приходится медленными шагами сокращать расстояние между нами. – Марко попал в больницу, но его жизни ничего не угрожает.
Лию моментально захлёстывает волна паники, и она начинает задыхаться. Я подбегаю к столику, доставая таблетки. Слёзы градом катятся по её щекам, и я едва могу сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Зелёные глаза затуманиваются, и она нервно машет головой.
–– Нет… Нет… – она быстро вскакивает с кровати.
Оказываясь около неё, я просовываю таблетку в её рот, заставляя запить большим количеством чая. Тугой узел боли скапливается в моей грудной клетке, и я заключаю Лию в крепкие объятия.
–– Ему ничего не угрожает, он в больнице, – я с трудом выговариваю сквозь подступающие к горлу рыдания.
Картинки всей моей жизни пробегают в голове. Я всю жизнь росла без родителей. Никогда не знала, что такое материнская любовь, совет и отцовские наставления. Неродившийся ребёнок Лии и Марко может остаться без отца и повторить мою историю, но также историю Лии.
–– Он обязательно поправится и вернётся к тебе, – мой голос сходит на мягкий успокаивающий шёпот. – Он никогда не сможет оставить тебя одну.
Лия начинает хватать ртом воздух.
–– Дыши, дыши, Лия, – я отстраняюсь от неё, концентрируясь на её глазах. – Давай, посмотри на меня. Вдох, – она пытается смотреть на меня. – Выдох, – мы продолжаем дышать.
–– Он не может меня оставить, – всхлипывает она, цепляясь за мою футболку.
–– Марко этого не сделает. Я рядом с тобой.
Губы Лии начинают трястись, и из неё выходят рыдания. Она хочет сдвинуться с места, но я не даю ей. В таком состоянии она может сделать всё что угодно.
Её панические атаки редкие, но ещё проявляются и сейчас лучше, если она будет в радиусе одного метра от меня.
–– Отпусти меня, – громко кричит она. – Я еду домой!
Я продолжаю держать её в мёртвой хватке не отпуская.
–– Ты не можешь туда поехать.
–– Я могу! Я еду к своему мужу, – она начинает брыкаться.
–– Ты никуда не поедешь.
–– Я не могу оставить его там одного, – её глаза начинают метаться по комнате. – Я не могу.
–– С ним лучшие врачи. Мы уедем к нему, как только нам разрешат это сделать.
–– Ладно. Отпусти меня, – просит она.
И это самая моя большая ошибка.
Лия начинает метаться по комнате, словно загнанный зверь. Её глаза обретают безумный блеск, а пальцы судорожно сжимаются и разжимаются. Будто реальность вокруг неё расплывается и превращается в нечто пугающее. Она начинает кричать, закрывая уши. Дверь в комнату распахивается, и в неё вбегают Энрика и Элиза.
–– Боже, – Элиза закрывает рот рукой и бежит к дочери, хватая её в объятия. – Лия, милая… Ты слышишь меня?
Она не слышит её. Она никого не слышит. Лия чувствует, как от неё ускользает рассудок, захватывая сознание. Единственное, что мы можем сейчас сделать это не выпускать её из комнаты и ждать действия таблеток.
Дверь с грохотом открывается, в комнату вбегает Нико и Остин с пистолетами в руках. Они застывают на месте, не понимая, что происходит. Остин медленно опускает пистолет и делает несколько шагов ко мне, но Нико хватает его за плечо.
–– Когда ты прилетел? – Энрика опережает меня с вопросом, заключая сына в медвежьи объятия.