Ага, конечно. Добряшка, который всю школу запугал и на людей без разбора кидается.
— Ну ладно, — выдыхаю я, поверив Богдану на слово. — Только для чего надо было в эту подсобку идти? Отошли бы от кабинета и все, а потом пошли бы на следующий урок. У нас, между прочим, сейчас будет русский язык с Алевтиной Викторовной. Она прогулы не прощает!
— Просто тема очень личная, я не хотел обсуждать это при других.
— Что за тема?
— Я уже довольно давно хочу с тобой поговорить о… — делает небольшую паузу, слегка улыбаясь. — Женьке. Вы что, поругались?
Ну вот, так и знала, что будут эти дурацкие расспросы! Уж лучше б мне родители мозг своими нотациями выносили, чем вот это. Как скрыть от брата причину нашей ссоры я понятия не имею!
— А это не твое дело, мой дорогой брат, — отрезаю я, не имея никакого желания вновь мусолить эту тему. — Если на этом все, я пошла, — подхожу к двери, собираясь уходить, но в проходе врезаюсь в чью-то крепкую грудь.
Знакомый и такой родной запах тут же ударяет в голову, заставляя меня вспомнить все прекрасные моменты, проведенные вместе с Власовым. Все до единого.
Однако сейчас они мне больше радости, как раньше, не приносят. Только боль и страдания. И жуткую боль в сердце.
Поднимаю взгляд и встречаюсь с холодными, голубыми глазами Жени, которые смотрят на меня с невыносимой тоской. Так, словно передо мной стоит огромный, виноватый щеночек, разозливший своего хозяина.
Перевожу свое внимание на потолок, не собираясь и дальше как дурочка глядеть на этого красавчика и млеть как мороженое в жаркую погоду.
— Если вы разработали какой-то план, чтобы мы с Женей помирились, то я сразу вам скажу, что все это без толку!
— Не переживай, Сеня, я ничего не разрабатывал, — хмыкает Власов. — Я пришел сюда, потому что меня Богдан позвал.
Хмурюсь, не ожидав такого поворота событий. Зачем моему брату понадобилось это? Что этот идиот задумал?!
— Немедленно объяснись! — подхожу к Богдану, сверля его злым, недовольным взглядом.
Он никак на него не реагирует, только резко подрывается и бежит к двери. Ловко выходит наружу и захлопывает нас двоих в этой тесной комнатушке, провернув откуда-то взявшийся ключ несколько раз в замочной скважине.
Пораженно замираю на месте, пытаясь переосмыслить, что только что, блин, произошло. Мой собственный брат закрыл меня с тем, кто одним своим видом разрывает мое сердце на маленькие кусочки. Да он, черт возьми, вообще спятил!
Начинаю дрожать от всей неловкости этой ситуации и чувствую, как у меня подгибаются коленки.
Нервно дергаю за ручку двери, пытаясь открыть ее, но бесполезно.
— Богдан! Открой дверь немедленно! — стучу кулачками по массивной, деревянной двери.
— Как только помиритесь, открою! — сквозь громкий смех восклицает он.
— Да ты сбрендил вообще?! У нас урок у Алевтины через пару минут начнется! Она же убьет нас за прогул!
— Ну если хотите попасть на него, то миритесь скорее. А я пошел. Если че, звоните.
— Богдан! — кричу я, когда слышу удаляющиеся шаги. — Вот же гаденыш чертов!
Тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к донельзя довольному Власову. Он хитренько ухмыляется и подмигивает мне. Поджимаю губы, сдерживая себя от того, чтобы ударить его.
Его-то эта ситуация вообще никак не тревожит. Его никто не отругает за прогулы, да и нахождение рядом со мной не разбивает ему сердце. Наоборот ему только на руку быть запертым здесь со мной.
— Предлагаю сделать вид, что мы с тобой помирились. Тогда Богдан…
— Не хочу, — невозмутимо говорит Женя, присаживаясь на пол. — Не люблю обманывать лучших друзей. Иначе совесть меня заживо съест.
Округляю глаза и раскрываю рот от шока. Вот же засранец! С каких это пор у него совесть появилась?! Все семнадцать лет жизни отсутствовала, а тут вдруг резко нарисовалась! Обманывать друзей он, видите ли, не хочет!
— Мы ведь опоздаем на урок к Алевтине Викторовне или вообще может не попасть. Ты и сам прекрасно знаешь, как она относится к прогулам и опозданиям.
— Ну и ладно, меня не особо это заботит, — пожимает плечами, заставляя меня гореть адским пламенем от гнева. Вот урод! Эгоист, думающий только о себе.