Жили мы с ней очень бедно. Часто оставались голодными и были под угрозой остаться без крыши над головой. Бывало такое, что маме даже приходилось воровать лишь бы накормить мелкого меня.
Но в один прекрасный день, когда мне было одиннадцать, мама встретила богатого мужчину и влюбилась в него. А он полюбил ее в ответ, а меня принял, как родного сына и достойно воспитал. И я очень ему благодарен за то, что он вытащил нас с того дна и отнесся ко мне, как к родному.
Только это не делает меня каким-то принцем, родившимся с золотой ложкой во рту. Я обычный дворняга, выросший на улице среди таких же пацанов.
Я не заслуживаю такой принцессы, как Сеня. Хоть и влюбился в нее с первого взгляда, я вынужден противиться этому дьявольскому чувству, сжирающему меня изнутри.
Но и отдать свою девочку в чужие руки я не могу. По крайней мере сейчас. Поэтому мне пришлось наблюдать за Сеней все лето, чтобы сберечь ее ото всяких идиотов. И ото всех уродов, с которыми она встречалась, чтобы, как я понимаю, забыть меня, я избавлялся.
Сеня еще слишком маленькая и наивная для подобного. Я не хочу, чтобы ею воспользовались и разбили ее хрупкое сердечко. Хотя я и сам, как последний урод, превратил его в пыль.
— Ну где ты там, Женьк? — жалобно спрашивает мой друг Богдан. — Мы с мелкой заждались тебя уже.
— Прям уж заждались? — хмыкаю, думая о том, что Сеня меня уж точно не ждет. — Я уже подъезжаю.
— Давай, а я пока Ксюху потороплю, а то эта инфузория туфелька собирается до сих пор. Второй час уже, — пожаловавшись на сестру-двойняшку, отключается, не дав мне и слова вставить.
Качаю головой, усмехаясь. А этот дурак еще говорил, что они меня уже заждались, когда сами толком не готовы. А учитывая Ксюшину страсть к модным образам, готова она будет не скоро.
Подъезжаю к знакомому трехэтажному особняку и выхожу из автомобиля. Жду десять минут и строчу сообщение другу, спрашивая, где они. И спустя пару мгновений выходит она.
Такая красивая, изящная, хрупкая и до безумия любимая Сеня выходит из дома, гордо задрав подбородок и не смотря в мою сторону. Понятно. Дуется еще.
Здороваюсь с ней, говорю о том, как скучал все лето. А эта чертовка игнорирует меня. Говорит, что знать меня не знает. Маленькая стерва.
Паршивое настроение дает о себе знать. Злюсь и выхожу из себя. Прижимаю ее хрупкую фигурку к стене дома и нависаю над ней огромной горой, заставляя ее в удивлении раскрыть глаза. Сеня впервые видит такую мою сторону. Ведь только рядом с ней я всегда добрый и дружелюбный парнишка. А сейчас я снял с себя эту маску. Потому что ревность в голову ударила.
Вспомнил всех чертовых уродов, которые посмели пойти с ней на свидание. Общались с ней, ухаживали, проводили, черт побери, с ней время! И это меня злит. Очень сильно.
Тяжело дышу, как разъяренный бык и, оставив Ксюшу в полнейшем шоке, ухожу, чтобы прийти в себя.
Я сорвался. А обещал себе, что рядом со своей любимой всегда буду сдержан. Не смог.
Вывела меня из себя эта до жути красивая стервочка. Так еще и провоцирует меня своей неземной красотой.
— Ну что, ребятки, отправляемся в путь? — задорно произносит только что подошедший Богдан. — А че вы такие кислые? Случилось чего?
— Да нет, — качаю головой. — Неохота просто в тот ад возвращаться.
Учиться я никогда не любил. Не то, чтобы мне это не давалось, просто не было никакого желания. Высоких отметок от меня никто не требовал, так что мотивации для этого тоже никакой не было.
— Это да, — кивает друг. — Ладно хоть этот год последний. Закончится вся эта мракобесия, — ярко улыбается Богдан и, подхватив нас за плечи, ведет в сторону заранее заказанного автомобиля.
Внезапно чувствую, как кто-то буквально прожигает меня взглядом. Поворачиваюсь и вижу, как Сеня с неким удивлением и вопросом в глазах поглядывает на меня. А потом, когда замечает, что я смотрю на нее, отворачивается, гордо задрав голову и громко хмыкнув.
Качаю головой, осознавая, что впереди нас ждет три часа веселой поездочки. А затем и целый учебный год вместе с моей обиженной, но такой любимой врединой.