Первый таможенный тариф в Русском государстве был введен при царе Алексее Михайловиче Тишайшем, когда был принят в 1667 г. Новоторговый устав, по которому были установлены повышенные пошлины на заморские вина и предметы роскоши. В то же время для притока в страну драгоценных металлов, которых до освоения Сибири всегда не хватало, было введено право беспошлинной покупки на всей территории России на европейские золотые монеты и ефимки (талеры).
Петр Первый, сохранив фискальный характер Новоторгового устава, прекрасно понимал, что если не поддерживать отечественного предпринимателя, то его с русского рынка вытеснит иноземный купец. Император неоднократно напоминает в своих указах на необходимость повышения пошлин и прямого запрета ввоза тех товаров, производство которых уже налажено в России, или имело все основания быть поставлено на твердые ноги.
Завершением его политики явился Таможенный кодекс 1724 г., который запрещал ввоз в страну тех товаров, потребности в которых внутреннего рынка могли быть удовлетворены отечественной промышленностью. Также большие пошлины были наложены на предметы роскоши, «дабы сия тяга отдельных подданных державе доход несла».
Разумность подхода Петра Великого к вопросам пошлин поражает до сих пор. Чтобы стимулировать отечественного купца к вывозу готового товара, пошлины на него существенно снижались по сравнению с сырьем. К примеру, кожи лосиные и оленевые невыделанные облагались вывозной пошлиной в размере 37,5 % к объявленной стоимости, а выделанные — 5 %. На сырую козлиную кожу пошлина была такой же, как на оленью, а за выделанную — 3 %. На сапоги же из козлиной кожи — 1 %. Туфли «европского манира» вывозились вообще беспошлинно. Льняная пряжа облагалась пошлиной в 37,5 %, а льняное полотно — 1 %.
Для борьбы с занижением купцами объявленной стоимости таможенным служащим разрешалось брать себе такие товары с уплатой экспортеру 120 % объявленной им цены, при выплате — купцом же установленной пошлины с этой выручки.
Такова вкратце система мер, применяемая Петром I в целях развития отечественного предпринимательства и ликвидации зависимости внутреннего рынка от западноевропейского купеческого капитала, поощрения развития отечественных промыслов и ремесел.
В демократических государствах правительства, пришедшие к власти в результате выборов, как правило, отражают интересы не всего общества, а только той части электората, которое его поддержала. Каковы интересы этой части общества вы всегда можете просчитать, внимательно прочитав таможенный тариф страны, который, как правило, меняется при смене кабинета министров. В США, например, республиканцы и демократы занимают радикально противоположные позиции по отношению к таможенным пошлинам. Для самых дотошных читателей предлагаю увлекательное занятие: сравнить таможенный тариф Петра Великого и ныне здравствующий таможенный тариф правительства Черномырдина. Маска эмоций вам гарантирована.
В повести «Тамань» Михаил Лермонтов живописно рассказывает о быте нищих черноморских контрабандистов, которые занимаются своим опасным промыслом, чтобы хоть как-то свести концы с концами в своей горемычной жизни. Но нынче контрабандист пошел солидный, с загранпаспортом и свободными средствами. И цель его совсем иная — стяжание благ земных в возрастающем количестве. При этом его просто «жаба» душит делиться доходами с государством. Жадность отечественного экспортера привела к тому, что государство Эстония, не имея ни одного медного рудника, вышла на первое место в мире по экспорту этого металла на душу населения. А в Латвии, после того как перекрыли границу с Россией, дошло до того, что «респектабельные» потомки латышских стрелков свинтили все медные детали на железной дороге и даже сперли бронзовую вывеску со здания родного независимого парламента. А уж о том, что чеченский кризис круто замешан на экспорте нефти, двух мнений быть не может.
У граждан, в отличие от юридических лиц, самые распространенные виды контрабанды — не сырье в промышленных масштабах, а валюта, наркотики, оружие и культурные ценности. И если валюту зачастую тащат через таможенный пост просто по незнанию, по лености, по жадности, то остальные три позиции — это сознательные преступления под контролем организованной преступности. Как сообщила руководитель пресс-службы ГТРК Антонина Евстигнеева, и на этих рынках незаконного оборота товаров тоже происходят свои изменения. Вывоз культурных ценностей сместился с икон на кузнецовский и гарднеровский фарфор, просто потому, что икон коллекционной кондиции осталось в России очень мало. И те конфискованные иконы, что таможня регулярно передает Московской патриархии, зачастую уже не подлежат реставрации и ценятся церковью за «намоленную» доску, на которой можно написать новую икону. Доска же ценна накопленной столетиями энергией молитв верующих.