Федулёв получил всероссийскую известность как капиталистическая «акула» областного масштаба, которая прибирала к рукам все, что, по ее мнению, плохо лежало. В 1990-е годы Федулёв — наверное, самый агрессивный поглотитель производственных активов. К 1995-му году ему принадлежали все гидролизные заводы области, лесоперерабатывающие, химические, металлургические и горные предприятия. Жемчужиной его империи был Качканарский ГОК «Ванадий».
В ту эпоху поголовных неплатежей и невыплат зарплаты Федулёв был, наверное, единственным, кто рабочим платил заработок полностью. Но… водкой. По пять бутылок вдень. По желанию трудящихся он мог раз в месяц подогнать к дому грузовик и сгрузить у крыльца семь ящиков. Имея три спиртзавода, это ему было легко. Проблема в Качканаре была в том, что это город, в котором кончается асфальт в 380 км к северу от Екатеринбурга. И живет там всего 50 тысяч человек. Каждый второй работает на ГОКе. Ближайший населенный пункт, в котором можно было эту водку обменять на деньги, находился в 120 км южнее — Нижний Тагил. Да и то теоретически, потому как проблем с «огненной водой» тагильская торговля, стараниями того же Федулёва, не испытывала, а рабочие металлургического комбината живых денег не видели годами.
Федулёв — удивительная фигура. Он контролировал финансовые потоки предприятий, не имея даже блокирующего пакета акций. В том же Качканаре ему принадлежало всего 19 %. В области говорят, что маски-шоу при «заходе» на завод придумал именно он. Репутация у него была «зиг-зверюги». Часто «цель» выкидывала белый флаг только от того, что узнавала, что на нее положил глаз Паша. Ему все сходило с рук, но только до тех пор, пока он покупал. Как только он начал продавать акции — сел. Ненадолго. Всего на год следствия. (Придрались, по российским меркам ельцинской эпохи, к пустяку: он продал акции Качканарского ГОКа сразу двум покупателям). И как откинулся, сразу же отметился вооруженным захватом химзавода.
В отсутствие на воле «мастера финансового доения» предприятий области, его империю моментально растащили по кускам остальные «преображенцы». Но Паше удалось в несколько месяцев вернуть большую половину утраченного. Несмотря на то, что со спиртзаводами ему пришлось окончательно расстаться, Федулев остается ярчайшей личностью уральского передела собственности и надолго останется персонажем местного бизнес-фольклора.
Баков, известный на всю страну лидер левофашистской (в итальянском толковании этого термина) организации «Май», был при губернаторе идеологом Уральской республики и даже успел от имени областного правительства заказать в Европе наличную валюту нового государства — «уральский франк» в достаточном для хождения по области количестве. Он получил в феодальное «кормление» Серовский металлургический комбинат.
Россель принял область не в лучшем состоянии. Устав ее, мягко говоря, странный. Есть Свердловская область и в ней столица — Екатеринбург. В столице — мэр, независимый и враждебный губернатору. Остальная территория — муниципальные образования в границах советских сельских районов! Плюсы были в том, что вся социалка висела на муниципалах, и у губернатора от нее голова не болела. Минус в том, что муниципалитет не входит в структуру государственной власти и от нее независим. Соответственно — неуправляем.
Любимец губернатора и генератор идей, Баков, выдвигает идею Уральской республики с новой конституцией, под Росселя. Уж на что Ельцину было все «до фени», но тут он увидел в уральском «сепаратизме» подкоп под собственный трон и Росселя «нагнул». Республика не состоялась. Уже отпечатанные «уральские франки» заменяли отсутствующие в городе Серове рубли вплоть до того момента, как оттуда Бакова выставил Андрей Козицын, скупивший 48 % акций АО «Завод им. А. К. Серова» у его отчаявшихся собственников, которых Баков не подпускал к заводу на выстрел.
Но пока не появился Козицын, была у Бакова с губернатором большая любовь. Баков для того, чтобы найти для губернатора управу на муниципалитеты, создает псевдопролетарскую организацию «Май». (Все баковские штурмовики числились рабочими серовского завода.) Исключительно для «силового диалога с властью». Баков эффективно решает нужные губернатору вопросы, занимая своими штурмовиками кабинеты глав муниципалитетов, попутно пробивая выплату пенсий. Сопровождалось все большим пиаровским треском «социальной защиты населения». Областная милиция не вмешивалась.