Первые три периода верховная власть обладала исключительной монополией на террор, и потому все процессы протекали вертикально, согласно бюрократической логике. В 1990-х гг. власть отстранилась от руководства террором, ион велся анархично в горизонтальной плоскости, в полном согласии с законами социал-дарвинизма: выживал сильнейший.
Функции террора при переделе собственности взяли на себя в порядке «демократической инициативы» сами нарождающиеся собственники, чему способствовала и схема проведения приватизации, когда каждое предприятие атомарно бросали в рынок, как кутенка за борт лодки — учили плавать в рыночной стихии. Размеры и накал насилия, количество жертв заказных убийств, взрывов автомобилей и офисов привели к жертвам, которые хотя и уступали масштабам «красного террора», но были вполне сравнимы с жертвами петровского передела собственности, намного превосходили террор Грозного, но проходили все по «уголовной хронике», а посему для широкой публики остались как бы незамеченными.
Власть при этом ни во что не вмешивалась, словно так и было задумано: в предельно короткие сроки вырастить настоящих закаленных акул капитализма. Террор оказался также приватизирован. Приватизация насилия (рэкет) произошла даже раньше приватизации собственности — еще в кооперативные времена светлой памяти «перестройки».
Последовательность, при которой власть все 1990-е гг. позволяла давить «неэффективного собственника» бандитским террором, продлилась даже больше необходимого срока. На последнем этапе административный ресурс поддержал наиболее вменяемых собственников, остальных же в разной степени «равноудалил». В очередной раз власть в России показала, что без нее на этой территории ничего не происходит. И если она не проводила этот террор сама, то просто не хотела делать себе плохую репутацию «в Европах».
Как бы то ни было, имеем то, что имеем. И перефразируя товарища Сталина, скажем, в первую очередь самим себе, что других буржуев у нас для вас нет.
Проект был обозначен, но вот за право его реализации и сшиблись «олигархи» в непримиримой войне. Накал борьбы за собственность, несовершенство законодательства, упертость правительства в необходимости атомарного существовании предприятий, вне их естественных технологических связей, война всех против всех, привела к необходимости вертикальной интеграции как средства безопасности основного бизнеса, который дает экспортно ориентированный продукт. Первый холдинг был разрешен МАП в порядке исключения лишь «Русскому алюминию» в 2000 г., остальная промышленность пребывала в состоянии рыхлых конгломератов, управляемость которых замыкалась на самих владельцев, которые вынуждены были во всех своих предприятиях быть президентами или генеральными директорами, чтобы не упускать контроль за оперативным доходом На рубеже миллениума такое состояние стало тормозом развития отечественной экономики, и власть сдалась. После удаления из МАПа основного противника консолидации отечественной промышленности — замминистра Фонаревой, строительство холдингов пошло расти как грибы после дождя.
Отечественные холдинги, как правило, строятся по бюрократической пирамидальной структуре, где в итоге вес принципиальные решения упираются в мнение главного акционера Но все больше владельцев «заводов-газет-пароходов» осознают, что собственник— это должность. Со своими должностными обязанностями, которые ни на кого и переложить нельзя. И оттого, как именно владелец исполняет свои обязанности, зависит успешность всего бизнеса. При этом обязанности владельца вовсе не сводятся к контролю над оперативным доходом и подсчету прибыли. Владельцу необходимо контролировать и развивать сам бизнес. Особенно, когда бизнес диверсифицирован. А рутинная работа на посту топа приводит только к тому, что собственник растрачивает свою энергию на рутину, забывая подчас о стратегическом развитии бизнеса. При совмещении функций владельца и управляющего рутинная работа по оперативному управлению настолько затягивает, что стратегические ошибки идут одна за другой, но собственник этого не видит, потому что с точки зрения генерального директора все шло хорошо.
К примеру, Михаила Ходорковского подвело даже не самомнение, не упование на власть денег, не политические амбиции, а то, что на складывающуюся ситуацию он смотрел не как собственник, а сквозь призму менеджера. Дела компании «Юкос» идут хорошо даже без него как руководителя. Наемный манагер Семен Кукес справляется не хуже, а в чем-то даже лучше него. Все дело в том, что за проблемами управления предприятием Ходорковский упустил проблемы руководства собственностью, в которые входит и создание нормальных отношений с властью и обществом. Все остальное — вторично.