Повальным явлением догайдаровского бизнеса было существование «правой» и «левой» цены на один и тот же товар. Причем не только на покупку товара с госпредприятия, но и на продажу товара госпредприятию. «Правая» была государственная, безналичная, в кассу предприятия, а «левая» — наличная, в карман торгующего госчиновника и многочисленных посредников. В случае продажи госчи-новник был готов заплатить любую цену при определенном «откате» с нее наличными ему в карман. Правда, записывались они наоборот, но у нас до сих пор правое с левым путают, даже в политике.
Этот период экономической жизни нашего общества можно выразить одной фразой: все захотели стать миллионерами и, по возможности, вчера.
Гайдаризация экономики только микшировала эти процессы, но не ликвидировала их. Егор Гайдар, несмотря на:
— продажу населению подаренного стране сорокалетнего оборонного продовольственного запаса Западного Берлина;
— похудение при его правлении золотого запаса страны почти на 400 тонн;
— искусственно устроенную (совместно с главой Центробанка Матюхиным) революцию цен;
— экспроприацию сбережений населения;
— многочисленные кредиты МВФ и т. п, организаций;
— введенный им запрет поставок неоплаченного товара;
— ввод запретительных налогов для промышленности,
уже в июле 1992 г. сдался на милость победителя — «красного директора». Но за полгода, для создания себе социальной базы, успел легализовать «цеховиков», которые на своем хвосте привели в большую экономику рэкетирующих их бандитов.
Как поделился с автором своими мыслями один такой бывший рэкетир, они думали, что им страну дали на «разграб» года на два-три. Потом власть зажмет. Но власть не зажала, а сама стала активно использовать «бригады» в переделе собственности.
1992–1993 гг. ознаменовались массовым уходом из бизнеса тех, кто мог себя прокормить другим ремеслом и не хотел ничего общего иметь с бандитами. Криминализация экономики резко выросла. А население окончательно перестало доверять государству, которое отняло все их накопления в Сбербанке.
Кроме того, до «кровавого понедельника» 4 октября 1993 г. многие предприниматели очень боялись «болезни «красных глаз». Зависти и ненависти основного населения, которого реформы пауперизировали. И возврата коммунизма, который новые пауперы, забывшие советские очереди, активно поддержат. Звезда Ампилова слепила глаза.
«Миром правят короли. Королями правят банкиры. Но настоящую власть имеют летописцы, потому что они правят историю».
Князь Отто фон Бисмарк
Это — видимая история. Невидимая заключается в том, что «младореформаторы из ЦК КПСС» тяготились властью старшего поколения, которое считало, что с народом надо делиться. Хоть как-то. Все экономические реформы горбачевского времени проводились партийной номенклатурой в пользу партийной номенклатуры, которая с Хрущева осознала себя как правящий класс общества, а при Брежневе сформировала классовое сознание, основой которого была мысль о том, что «одним можно», а «другим нельзя». Им надоело сторожить «народную» собственность. Они захотели ей владеть, И коммунистическая идеология перестала удовлетворять нужды правящего класса. Ее слом стал неизбежным. Но для этого население страны необходимо было деморализовать. И в ход пошло все, вплоть до национального предательства в «холодной войне», в которой СССР гонку вооружений у США уже выиграл.
Находясь еще в лоне советской системы, номенклатура, еще робко, опробовала свой будущий режим целой чередой «монодефицитов» и выяснила, что разъяренный русский народ выходит на улицу только при отсутствии табака. Все остальное терпит.
Создание дефицитов, то на мыло, то на мясо, то на масло, то на колготки позволяло активизировать торговлю им «из-под полы» и перераспределить часть обращающихся финансов в свою пользу. Апофеозом этой политики был «полусухой» закон, введение которого сопровождалось беспрецедентной пиар-кампанией академика Углова в государственных средствах массовой информации о том, что «пить вредно». «Младореформаторы» просчитали, что сухой закон, введенный в США в 1930-е годы как «моральная и религиозная норма», создал баснословные состояния на бутлегерстве. Для облегчения задачи решено было вводить не полностью сухой закон (к которому стараниями академика Углова и Егора Лигачева народ уже был готов), а такие ограничения, которые делали бы неизбежной управляемую спекуляцию алкоголем. Средства, аккумулированные на спекуляции водкой «не в тех руках», ликвидировали как конкурентные, отменой хождения 100- и 50-рублевых купюр.