В октябре 1942 г. Union Banking Corp. и еще три фирмы Бушей были конфискованы федеральным правительством. Еще одну фирму-отмывочную Silesian конфисковали в ноябре, после высадки американской армии в Северной Африке. От такого удара экономика Германии не оправилась до конца войны, а стратегические материалы, ранее утекающие к Гитлеру, пошли по ленд-лизу в Англию и СССР, укрепляя воюющие экономики союзников.
В 1945 г. союзники по антигитлеровской коалиции, оккупировав Германию, заняли территории, согласно договоренностям на Ялтинской конференции 1944 г. Во всех оккупационных зонах провели денацификацию. Но если в советской зоне администрация, без долгих проволочек, арестовав всех доступных наци, взяла руководство предприятиями на себя: какие восстанавливать, какие в Союз вывозить в качестве контрибуции, да и кадровый резерв в виде контингента немецких коммунистов-мигрантов у нее заранее имелся. То в зонах американской, французской и английской оккупации каждого чиновника и предпринимателя отдельно проверяли на «сотрудничество с нацистским режимом». В отличие от советских прокуроров, западные служители Фемиды не понимали, что в тоталитарном обществе «повязаны» были все.
Любой бизнес без «крыши» нацистов в гитлеровской Германии был обречен. Если, в отличие от коммунистического СССР, членство в партии для предпринимателя в гитлеровской Германии было не обязательным, то от участия в отраслевых советах, советах при министерствах, совете по оборонной промышленности в военное время было не избежать. Наиболее крупных предпринимателей премьер-министр Пруссии рейхсмаршал Геринг, не спрашивая их согласия, просто назначай вервирггштаффюретами (кураторами военной промышленности), а это давало определенное, и не маленькое, положение в нацистской иерархии. Точно так же рейхсфюрер СС Гимлер одним росчерком пера всех археологов, антропологов и генетиков чохом включил в состав СС. Приказом.
Потсдамская конференция так и не пришла к единому мнению: что делать с Германией. Позиции президента США г-на Трумена и предсовнаркома СССР тов. Сталина кардинально разошлись. Трумен настаивал на том, что немецкие монополии должны быть национализированы, и промышленники одним этим актом будут уже предельно сурово наказаны. Сталин же полагал, что собственность можно им оставить, но только их самих надо повесить. В результате в каждой оккупационной зоне складывались свои порядки, и, кроме единого списка обвиняемых на Международный трибунал, каждая оккупационная администрация проводила репрессии сама, по собственным рецептам.
Фридриха Флика признали активистом нацистского режима, но до уровня военного преступника он не дотянул, поэтому под Международный нюрнбергский трибунал не попал (несмотря на требования советской стороны признать всех руководителей оборонной промышленности Германии военными преступниками). Но в числе 600 германских промышленников и банкиров угодил за решетку по приговору военного трибунала американской оккупационной зоны. На 7 лет, как глава промышленных групп Mitteldeutsche Stahlwerke, Friedrich Flik и руководитель «стального треста» — государственной монополии, производившей половину стальной продукции. Странным в приговорах американского трибунала было то, что максимальные сроки (от 7 до 12 лет) получили хозяева концернов, расположенных в советской оккупационной зоне. У империи Флика 70 % предприятий оказались под Советами.
В 1946 г. Флик был водворен на отсидку в Ландсбергскую тюрьму, куда американцы собрали практически всех «преступных промышленников», и где цвет германского менеджмента старательно перевоспитывался, между допросами, в тюремной обувной мастерской.
Через год временная американская администрация приступила к национализации предприятий, хозяева которой были «запачканы» связями с нацистами. Американцам не нужна была разоренная немецкая промышленность. Это Сталин вывозил в СССР предприятия целиком, американская администрация удовольствовалась всего двумя грузовиками патентов и вывозом за океан особо ценных специалистов из СС, таких, к примеру, как Вернер фон Браун.