«Гениальность» расчета Льва Семеновича был простой, как карандаш. Нефтяники ничего в алюминии не понимают. Бизнес этот, в отличие от нефтянки, проблемный на каждом этапе, и требует специфических знаний и навыков. Поэтому, получив от них неплохие деньги, через своих «приватизированных» менеджеров можно по-прежнему «дербанить» заводы и вести войну с Дерипаской, но уже на деньги «Сибнефти».
Роман Абрамович оказался умнее, чем на то рассчитывал Лев Черной. «Сильный ход» был вычислен сразу, и практически первым же действием новых хозяев бывшей империи TWG было предложение Дерипаске союза.
Дерипаска на союз пошел. Война с «Сибнефтью» могла бы вестись долго, но в конечном итоге у Абрамовича всего было больше: и денежных, и административных ресурсов. В затяжной войне Дерипаска проигрывал больше, чем от слияния.
Уже в апреле 2000 г на КрАЗе появилась администрация из «Сибирского алюминия», а вскоре было объявлено, что «Сибнефть» и «Сибирский алюминий» сливают свои алюминиевые активы в одну фирму — «Русский алюминий», которая объединит до 70 % алюминиевой промышленности. Условия соглашения: собственность 50 на 50, гендиректор — Дерипаска. Администрация на заводах — люди Дерипаски. Персонал управляющей компании 50 на 50, недостающие до 50 % активы акционеры «Сибала» покрывают наличностью. Говорят, эта сумма составила около $500 млн. Таким образом, в конечном итоге, половина «Русского алюминия» досталась Абрамовичу даром. И что характерно — честно.
Кремль, несмотря на сопротивление МАП, такую монополию поддержал, выставив условие: прозрачность компании и реальную «белую» зарплату всех рабочих и служащих.
Тем временем, главной темой, занимающей умы аналитиков металлургического рынка на рубеже тысячелетия, становятся два мегаконсолидационных процесса:
1) тройное слияние канадского Alcan Aluminum (второго в мире по активам производителя алюминия и его производных), французской Pechiney (четвертый производитель в мире) и швейцарской Alusuisse-Lonza (Algroup);
2) «внутриамериканская затея» — поглощение старейшей и крупнейшей алюминиевой корпорацией мира — Alcoa третьего в мире по величине холдинга Reynolds Metals.
По своеобразной иронии судьбы чрезмерная концентрация рыночной власти в руках владельцев Aluminum Со. of America (Alcoa) в конце 1920-х годов привела, согласно нормам американского антитрестовского законодательства, к насильственному расчленению этого алюминиевого монстра, в результате выделена в независимую компанию Alcan Aluminium Ltd., бывшее структурное подразделение Alcoa, контролировавшее канадские производства. Сегодня Alcan — основной соперник своего «родителя» на мировом алюминиевом рынке, и эта «сладкая парочка» вновь энергично подгребает под себя расплодившиеся было конкурирующие фирмы.
Неожиданным для наблюдателей стало создание суперхолдинга АРА (название — по первым буквам трех его участников). Слияние дорогое — 9,2 млрд долларов. В новой компании акционеры Alcan владеют 44 %, Pechiney — 29 %, Algroup — 27 %. АРА регистрируется в Монреале (вотчине Alcan), но ее штаб-квартиру размещают в Нью-Йорке. Демократично решился и вопрос о власти: до 2001 года председателем совета директоров АРА оставался глава Alcan — Жак Буги, а затем этот пост был передан руководителю Pechiney Жану-Пьеру Родье.
Такое слияние позволяет обойти национальное антимонопольное законодательство, так как монопольным законодатели считают участие не на мировом рынке, а на каждом национальном рынке отдельно.
Кроме того, отметим еще один любопытный момент, который, как правило, западные комментаторы оставляют без внимания: три компании объединяются в АРА, по сути, на «национальной основе» (у них общие франкофонные корни), что придает дополнительную «этническую» пикантность будущему противостоянию двух новых алюминиевых гигантов.
Суммарно Alcoa и АРА будут контролировать (без учета России и СНГ) около 54 % мировых мощностей по производству глинозема и 38 % мощностей по производству первичного алюминия.
Благодаря масштабному переделу сфер влияния на мировом алюминиевом рынке, который привел к возникновению нового супертандема Alcoa-АРА, конкурентные позиции российских производителей, доля которых в мировом совокупном объеме экспортных поставок составляет порядка 20 %, сегодня находились бы под большой угрозой самостоятельного существования, если бы Роман Абрамович был более амбициозен.