– Вряд ли? Ты не знаешь? А кто может это знать? – потребовал ответа царь.
Под взглядом царя неудержимо захотелось вскочить, извиниться, пообещать, что он вот сейчас, прямо сейчас! Побежит узнавать и искать. Обязательно найдет и доложит. В кратчайшие сроки.
Эмеш сдержался, откинулся на спинку кресла. Окинул взглядом царя. Пожалуй, пришло время быть честным.
– Мы не всесильны и не всезнающи. У нас есть определенная сила, в остальном – мы просто люди.
– Я знаю, – сказал царь. – Что вы собираетесь делать?
Знает он!
Что они собираются? Они ищут демонов, надеясь в конце концов так и не найти. Боятся, не знают, что делать. Да, по большому счету, ничего делать не хотят. Боги, да, всемогущие боги! Но боги – пока это легкая, увлекательная, не напрягающая забава. Как только начнутся сложности… зачем им сложности? Они пришли играть. Драться они не будут, просто тихо уйдут. А люди пусть сами, это ведь не настоящие люди, подумаешь… Рассказать? Царь смотрит в глаза.
Черт побери! Кажется, он знает все не хуже, без всяких слов. Не настоящие?!
Больше всего хотелось поскорее отделаться от царя, как от соринки в глазу, мешает, не позволяет спокойно жить. Спокойно уйти. Словно, собственная совесть смотрит в глаза. Смешно? Уйти? Бросить? Вздохнул.
– Думаю, мы просто уйдем, в свой мир, туда, откуда пришли.
– Хорошо… – кивнул царь, спокойно, словно чего-то такого и ожидал… наверно ожидал, – а Златокудрая? Что будет с ней?
Златокудрую он бросать не хочет. Рассказать царю? Жизнь за жизнь? Не хочется, неприятно, словно оправдываешься… Послать царя подальше.
– Илар – это смерть, равно для богов и людей.
– Я спасу ее! – это вдруг подал голос пастух, Эмеш даже вздрогнул.
Спаситель стоял в дверях, моргая мутными глазами и неуверенно цеплялся за косяк. Царь такого не ожидал.
– Кто это?
– Я Кинакулуш, победитель мангаров! – герой громко икнул и покачнулся.
Царь озадаченно переводил взгляд с него на Эмеша и обратно, силясь понять. Вид нетрезвого спасителя не внушал никакого доверия.
– Жизнь за жизнь, – вздохнув, сказал Эмеш, объяснять все-таки пришлось, – есть закон – жизнь можно обменять на жизнь. Спуститься в царство мертвых и обменять. Его жизнь на жизнь Лару.
– Его жизнь?
Голос царя говорил – «вот его?!»
– Любую. И его тоже. Жизнь есть жизнь.
Царь нахмурился.
– Это равноценный обмен?
– Не знаю, – Эмеш пожал плечами, – но стоит попробовать.
– Почему его?
– Почему бы и нет? Кто-то должен…
Царь хотел было что-то сказать, но передумал. Окинул икающего спасителя взглядом с ног до головы. И долго стоял, что-то решая.
Да что тут решать? Узнал что хотел, и проваливай, что может сделать человек? Они сами не знают, как быть… Сейчас надо еще в Илар тащиться, а царь… не забираться же его с собой. Надо будет отправить царя назад в Аннумгун.
Спасителя заметно шатало. Какой ему сейчас Илар? Как-то неприлично даже…
– Ему бы проспаться сначала, на ногах не стоит, – кивнул царь.
– Ага, – с готовностью согласился спаситель, – мне бы поспать.
Оглянулся, словно ища куда бы привалить и вздремнуть.
Эмеш подумал и махнул рукой. Успеем еще на тот свет, утро – вечера, как говорится… впрочем, утро сейчас, но все равно. Очень хотелось тоже завалиться в кровать, отделавшись от царя и совести разом, поваляться, выспаться хорошенько, потом хорошенько позавтракать и уж тогда можно хоть в Илар. Как там еще с Уршанаби сложится? Сейчас казалось – вся его затея не стоит выведенного яйца, глупо, менять какого-то пастуха на аж почти настоящую богиню. Но ведь другого плана все равно нет.
– И мне тоже не мешает поспать, – вздохнул он, – а то разбудили ни свет ни заря… Потом тебя, царь, наверх отправлю.
И быстренько ушел к себе, пока настырный человек не задал новых вопросов.
Когда проснулся, с кухни доносились аппетитные запахи кофе, гренок и жареной картошки.
Они сидели за столом втроем – аннумгунский царь, пастух и Эмешев демон, обедали и живо обсуждали что-то, кажется спасение мира. То есть Иникер, конечно, не обедал, он просто обсуждал, ибо потрепаться любил, как никто другой, а тут такой случай. Эмеш молча налил себе чашечку кофе.
Троица, умолкнув, выжидающе смотрела на него. Жрать хотелось, аж сил нет, но только если сейчас сесть, то придется участвовать в мироспасительной беседе, Иникер, вон, уже нацелился что-то спросить, небось важное, глобально-философское как всегда. А разговоров совсем не хотелось, тем более таких. Ладно, картошка пусть подождет, потом, когда вернется. Сначала дела. Выхватил из сковородки пару ломтиков.