Хозяин коротко кивнул и шустро выставил на стол кучу еды. И Дингир бросил думать о чудесах.
Они еще долго сидели, ели и просто разговаривали о разном – охоте, деревенской жизни, разных незамысловатых премудростях и погоде. День прошел незаметно, и вечер накрыл землю черным крылом.
– Оставайся на ночь, Хранитель, уже поздно, – гостеприимно предложил хозяин, – а утром я сам провожу тебя.
Дингир кивнул.
– Орел! – усмехнулся он, удобно усаживаясь на циновке, – ну и детей ты тут наплодил!
– У меня никогда не было своих детей, – сухо возразил Фир.
Дингир пожал плечами.
– Они считают тебя своим отцом. Все в тебя! Тут не поспоришь.
– Я многому научил их, это их право.
Фир сидел напротив, не спеша прихлебывая густое кисловатое пиво собственного производства, и смотрел в окно. Он ничуть не изменился с тех пор, такой же помятый, перекошенный, и все такой же огонь горит в глазах. Сейчас Фир без труда мог бы исправить свой вид, но отчего-то не хотел. Говорил – это помогает помнить.
– Ну, как у вас тут дела? – поинтересовался Дингир, – а то я что-то давно не наведывался к людям.
– Да, нормально дела, – Фир едва заметно сморщился, словно не пиво, а слова отдавали кислятиной. – Все тут…
Он хотел было сказать что-то еще, но дернулся, запнулся, устало вздохнул.
– Опять они! Дети…
– Что? – не понял Дингир.
– Да как тебе сказать… Вон, посмотри.
Он махнул рукой за окно, и Дингир послушно обернулся. Мимо дома, по тропинке, скакала невысокая босоногая девчушка, лет десяти, а за ней, мерно покачиваясь, плыла по воздуху вязанка хвороста.
– Развлекаешься, Орел?
Дингир весело улыбнулся, проводил девчушку взглядом. Да, смешно, чего только не придумают! Эта и не скрывается, хотя Учитель наверняка и на нее ругается за подобные чудеса. Только зачем ругаться? Да и как они могут поперек его воли? Странно, пожалуй… Фир задумчиво скреб ногтем стол.
– Да какие тут развлечения, – угрюмо сказал он. – Иногда мне кажется, я зря взялся их учить…
Дингир нахмурился, еще плохо осознавая, в чем дело.
– Зря? У тебя же прекрасно выходит.
– Слишком прекрасно, – буркнул тот, – Дин, ты не понимаешь, это не я по их просьбе, это они сами… жрецы Йокхараджа обращаются к нему, и он творит для них чудеса. Они просят, он делает. А мои делают сами, ни кого не прося. Это не я. Это они, понимаешь. Я научил, и они делают. В этом-то все и дело.
– То есть как сами? – не поверил Дингир.
– А вот так. Для этого не обязательно нырять в Поток.
Синий глаз Фира полыхнул жарким огнем, и снова почудилось, как тогда – раздражение и презрение во взгляде. Нет, только почудилось, по искореженному лицу скользнуло лишь сожаление и тоска. Стало как-то не по себе.
– Ты хочешь сказать, Орел, что люди обладают силой?
– А ты, Дин, хочешь сказать, что ты не знал?
– Я… – Дингир задумался, а знал ли он? – да, наверное знал, просто никогда не принимал всерьез.
– Вот теперь принимай, – Фир сердито насупился. – Знаешь, иногда мне кажется – лучше б я остался в Иларе. Иногда кажется, что Йокхарадж прав – люди должны быть тихие и послушные, им нельзя позволять самим…
Замолчал, поджав губы, и долго хмурился, ковыряя край стола. Потом отхлебнул из кружки, безразлично, не чувствуя вкуса.
– Да, они как дети, Дин. Дети, которым в руки попала огромная сила. Они еще не понимают, играются с ней, словно с ядовитой змеей. Я хотел научить их нескольким полезным пустякам, не более – как развести костер из сырых дров, как очистить воду, как улучшить всходы ячменя… Они оказались хорошими учениками. Слишком хорошими. Наверно, я такой же ребенок, как и они, я не понимал… А недавно я видел, как они охотятся… – Фир с усилием оттер ладонью бледное лицо. – И, не приведите небеса, увидеть, как они будут воевать!
Аркин, Великий Орел Парящий-в-Небесах, обратил свой взор к земле в те далекие времена, когда все сущее, от края до края, еще не имело имен, а люди жили в невежестве и души их наполняла тьма. Обратил Великий Орел свой взор и опечалился, видя сие, и воскликнул: «Доколе жить людям в невежестве и во тьме?» И сказал он: «Да будут отныне люди мудры и души их наполняет свет», и стали люди мудры и свет наполнил души их. И спустился Великий Орел с небес, и стал он жить среди людей, и дал имена всему сущему, от края до края, и построил дом, и разжег огонь в очаге, и выковал плуг для пашни, и построил загон для скота, и дал людям Великую Силу.
– Мои человечки, против его, – вздохнул Дингир, – я так долго ждал этого дня, все хотел посмотреть, кто окажется лучше… и вот этот день пришел, а я почему-то не рад. Все не так.