Он рассказал ей все, сам даже удивился, как решился, как посмел рассказать, но она не испугалась.
– Все будет хорошо, – сказала тихо. – Я тебе верю.
Тизкар смотрел в ее глаза, сияющие, как когда-то море. Ради нее он победит всех.
Этана гонял своих бойцов, ни днем, ни ночью не давая покоя, пытаясь за короткий срок научить тому, на что требуются месяцы. Воины Урушпака скоро будут здесь, отдыхать некогда. Их придет много, все что есть, Урушпак не может позволить себе проиграть! Но нужно победить, уже все равно какой ценой, потому, что небо готово рухнуть. Нужно успеть. И будь что будет. Некогда отдыхать. Незачем.
И бойцы его не понимали, но кажется чувствовали, и делали успехи, непостижимые уму. Готовы были сражаться так, как просто никогда бы не могли сражаться.
Тонкая красноперая стрела потянулась к самому уху, еще, еще… руки чуть дрожат от напряженья. Илькум ровно дышал, смотря вперед, на мишень, и ничего в мире больше не существовало. Только он и цель. Короткий вдох, миг тишины и долгий пронзительный свист. Стрела сорвалась и ринулась вперед. Прошла мимо. На ладонь прошла мимо и упала в траву.
– Ничего, Иль, ты сможешь, – шепнул на ухо Кинакулуш, похлопал по плечу.
Илькум промахнулся. Снова. Когда люди в первый раз увидели это – испугались, решили, что дурной знак – боги окончательно отвернулись от них, даже волшебный дар у стрелка забрали. И только Тизкар отчего-то радостно засмеялся.
– Ничего, ты сможешь, – сказал он. – Но тебе нужно постараться, у нас мало времени.
– Я сделаю это, господин.
Илькум коротко кивнул. Спокойно, серьезно. Он сделает. Научится сам. Никакой волшебный дар ему в этой войне не поможет, но дар ему, человеку, и не нужен. Он стал взрослым.
2
Решили вместе с Аттом пройтись вниз по реке, надо же хоть с чего-то начать.
Что они искали? Эмеш и сам не знал. Но сидеть и ждать было невыносимо, а идти вдвоем в пустыню – глупо, слишком опасно. Это больше не их мир, и они больше не всесильные боги. Теперь взаправду, они люди, как и полагалось. Да, у них есть особая сила, или скорее набор красочных балаганных фокусов, но они люди.
Думузи с Лару остались в Синарихене, даже не попытались составить им компанию… впрочем, у них дела – надо устроить керуби на новом месте, надо увести в долину Ир последних оставшихся… хотя кто знает, где сейчас безопаснее. Об этом думать не хотелось. Они остались без возражений, стояли у дома, держась за руки как дети. Счастливые.
А Атт и Эмеш весь день бродили вдоль реки, метр за метром, осматривали. Но так и не могли ничего найти. Что они искали? Все было как всегда, никаких следов страшного или хотя бы необычного, совсем ничего. Наверное хорошо… а может как раз наоборот. Просто хотели чем-то заняться.
Атт бродил хмурый, больше погрузившись в себя, нежели смотря по сторонам.
– Если среди керуби обнаружится еще хоть один случай заражения, придется… – он на секунду задумался, подбирая слова, и все же решился сказать прямо, – придется убивать всех.
Голос совершенно бесцветный, отстраненный.
– Ты когда-нибудь убивал людей?
Атт остановился, поджав губы, окинул Эмеша внимательным взглядом с ног до головы. Щека неприятно дернулась.
– Мне бы не хотелось этого делать, – едва уловимое раздражение скользнуло между слов, – но возможно у нас не будет другого выхода.
Да, выхода нет. Спорить с этим бесполезно. И Эмеш еще долго шел молча, сунув руки в карманы, пиная носками сандалий песок. Они просто глупые боги, которые хотят спасти мир, но не могут спасти даже кучку людей. Может даже честнее будет просто уйти, чем вот так барахтаться и пытаться убедить друг друга, что они смогут. Зачем внушать людям неоправданные надежды? Кому от этого лучше?
А люди еще в них верят, глупые. Впрочем, в кого им еще верить, как не в богов? Больше у них никого нет. Атт вдруг остановился.
– Эй, Сар! – по его напряженному голосу было ясно, что ничего хорошего ждать не стоит.
Он сидел на корточках и осторожно водил рукой по песку. Медленно-медленно, словно пытался что-то нащупать, а оно все ускользало.
– Что там у тебя? – хмуро поинтересовался Эмеш, подойдя ближе.