— Ешь, малыш, — Берсерк пододвинул вазу с очищенными цитрусовыми. — Фруктоза и витамины. Чистая польза, потому что аллергии у нас, игроков, не бывает. А мы — игроки. Это главное. Но там. Не здесь. Заруби это на своем аккуратному носу. Когда мы там, у нас ничего нет, кроме Игры. — Он оставил в покое последнюю пару апельсинов. — Тебе это знакомо, Малыш. Все эти арты, которые делают тебя всесильным. А летать? Летать, как птица, хищная птица… — Берсерк прикрыл глаза.
Мечтательное выражение на его лице выглядело дико. Примерно как пиво с апельсинками.
А потом Берсерк встрепенулся и лицо его снова превратилось в подобие бастиона с глазами-орудиями.
— Зараза, — сказал он. — Дрянь хуже мозговых чипов Техномира. Вот что я понял, когда вернулся сюда, в мир, — повторил он. — Кем я был здесь. И кем я стал там, в Валхалле. А эта заемная сила, — Берсерк показал на артефакт Санька. — Она привязывает. Раз попробовал — и подсел. А она не твоя. Она заемная. Кто дал, тот и забрал. Легкий путь. Скаур меня предупреждал.
— Меня тоже, — вставил Санек.
— … Но я не послушал, — Берсерк, похоже, не заметил его реплики. — Он мудрый, Дед. Он прямо сказал: хозяин вещи тот, кто может ее уничтожить. И они меня уничтожили. Почти. Там, в Игре. Но не здесь, — Берсерк оскалился. — Здесь я сам могу все. И летать тоже. Прикинь: я в четверг самолет купил. Истребитель списанный. Десять часов — и я ас. Не тот, который в Валхалле, — Берсерк криво усмехнулся: — Настоящий. Мой инструктор не поверил. Сказал: я его разыгрываю. Он восемнадцать лет в небе, и две войны, а я — десять часов и уже лучше него пилот.А он еще меня, настоящего, не видел, малыш! Я такое могу. Машина за мной не успевает. И перегрузки мне по фигу. Сейчас у французов заказ разместил. Триста миллионов евро. Делают машину под меня. Крепкую. Чтоб в полете не развалилась. Братва, это, ворчать начали, дурачье. Мол, бабло общее слил. Общее, ха! Забыли, пока я в Игре великанов крушил, чьи в доме тапки. Но тоже не без пользы оказалось, — Берсерк взял из вазы последнюю пару апельсинок, ловко закрутил на ладони. — Повод дали поучить разуму. Подвесил парочку самых хитровывернутых. Сейчас мои с ними работают и видео снимают. Забыли, понимаешь, за годы, кто такой Леха Медведь.
Апельсинки катались по широченной ладони как будто сами.
— Теперь вспомнят, как я умею сок давить, — огромный кулак сжался и сок действительно потек. По белоснежной скатерти стремительно поползло оранжевое пятно. Санек убрал руку.
Оставшиеся от апельсинов тряпочки упали. Берсерк вытер ладонь салфеткой.
Подбежал менеджер, замахал руками. Рядом тут же образовались целых три официанта. Скатерть перестелили вмиг. Берсерку подали тазик с водой, в котором плавал лимончик и лепестки роз.
Санька поразила даже не скорость, с которой все произошло, а то, что все было сделано молча, без единого слова.
Берсерк сполоснул руки, вытер поднесенным полотенцем, поглядел на воду задумчиво:
— Раков любишь? — спросил он.
— Меньше, чем крабов, — честно признался Санек.
Второй официант подхватил опустевшую кружку, бесшумно опустил на картонный кружок полную.
— Крабы? — Берсерк вопросительно глянул на принявшего у нег полотенце официанта.
— Камчатских нет, ваша милость, — извиняющимся тоном проговорил тот. — Есть лобстеры. Свежайшие, живые, утром с самолета.
— Делай, — разрешил Берсерк. И уже Саньку: — Знаешь, брат-химера, по чему я скучаю?
— Валькирии? — рискнул предположить Санек.
Берсерк глянул так, что Санек пожалел о своем вопросе. Все же сидеть за столом с Берсерком — это как в клетке с тигром. Хотя с тигром, пожалуй, поспокойнее.
Но обошлось.
— Есть немного, — признал Берсерк. — По одной. Остальные… Ты бы знал, какие это суки.
— Догадываюсь, — Санек пригубил пиво. Ему заменили бокал, но вкус остался тот же. — Одна на меня кракена натравила.
— Кракена? — Берсерк заинтересовался. — Ново. А ты что?
— А я ее копьем между крылышек!
— Во! — Берсерк выбросил саженной длины руку и хлопнул Санька по плечу, в последний момент придержав удар, но Санек все равно едва пиво не пролил. Скорость у Берсерка потрясающая. С такой и впрямь специальный истребитель требуется. — Копьем — это по-нашему! Повредить гадину этак не выйдет, но удивил ты ее наверняка. Потом что было?
— Улетела, — сказал Санек. — И кракен сбежал.
Не совсем так, но хотелось выглядеть покруче.
— Молоток! Ха! Молот! Мьёльнир! Так о чем я? — Низкий покатый лоб пошел морщинами: — А… Скучаю. Не поверишь: по фьёрдам! Первая, вторая зоны. Где новички резвятся. Там такой люд… Настоящий. Волчата мои… — Взгляд маленьких, утопленных в костяных амбразурах глазок пошел поволокой. — Ты, брат, даже представить не можешь, что мы вытворяли!