— Так нельзя же вроде, сюда из Игры? — усомнился Санек, беря телефон.
— Ты смешной, — ухмыльнулся Берсерк. — Химера, а сказкам веришь. Вот ты, к примеру, видишь знак: поворот налево запрещен? Что это значит?
— Что поворачивать нельзя, — пожал плечами Санек.
— Вот ни фига! Это значит: поворот платный. — И, официанту: — Седло сегодня как?
— Как всегда, ваша милость, — подобострастно ответил официант. — Идеально. Пять минут и подадим.
— Что, уже готово? — удивился Берсерк.
— Так мы Вам, Ваша милость, не первый день служим! Для вас — всегда готово. А вашему гостю что изволите?
— Санек, мясо какое тебе? — спросил Берсерк.
— Стейк.
Санек думал не о еде, а о том, что скажет папе.
— Прожарку какую изволите?
— Правильную, — вместо Санька ответил Берсерк. — Чтоб сок и толщиной чтоб не меньше, — Он показал пальцами зазор сантиметров пяти.
А Санек снял наконец блокировку эмоций и сказал:
— Привет, пап. Как вы там, что с мамой?..
Поговорили. Санек успокоил как мог. Пообещал, что скоро увидятся и что это не похищение, а просто хорошие люди решили на всякий случай присмотреть за ними, чтобы нехорошие не сделали нехорошо. Заверил, что у него самого все отлично. В общем, наврал с три короба. А потом уточнил у Берсерка: что с ними дальше?
— Домой отвезут, — сказал тот, задумчиво. Не из-за родителей Санька задумался, а потому что решал, в какой соус окунуть ребрышко. — Лепила с ними побудет часок, так, для контроля. И мои пацаны под окнами в машине посидят про всякое, пока ты не подъедешь. Дам тебе время, малыш, я ж понимаю. Поляну я зачистил. Спокойно денек другой с родней в миру поживешь, — Берсерк ловко расчленил только что принесенное седло барашка. — А потом мы с тобой вместе — на Свободу. И на Закрытую. Там сделаешь портал, научу, как обещал, и в Мидгард, во фьорды! Как тебе план, малыш? Греет?
Санек пробормотал что-то позитивное. Ему как раз принесли стейк. Толстый, отлично обжаренный и розово-сочный внутри. На картофельной подушке, с тремя видами соуса: коричневым, зеленым и темно-красным, вулканически острым. Попробовав все три, Санек решил соусами пренебречь, дабы не перебивать вкус мяса. А вот пиво потреблял активно, причем теперь — легкое светлое. Опять-таки, чтоб вкус не перебивать.
— Фьорды… — мечтательно проговорил Берсерк. — Вода синяя, небо синее, склоны зеленые, кровь красная. И пахнет как! — Берсерк употребил последнее ребрышко и изобразил пальцами: повторить, потом спросил Санька: — Не хочешь тоже?
Санек мотнул головой. Здоровенный стейк граммов на четыреста — более чем достаточно.
— Зря отказываешься. Мяса много не бывает. Мы, химеры. Нам белок в жилу. В Мидгарде его — выше крыши. Махнем в Мидгард, брат-химера!
— Махнем, ясен пень!
Санька отпустило и немного развезло. Берсерк оказался не таким уж страшным. Он вообще как брат Саньку. Старший. А прикольно будет — в Мидгард с Берсерком. Он, конечно, там ничего не может, четвертый. Но ему и не надо ничего. Все эти ульфхеднары, волки драные, когда его увидят, струю напустят. Вот смеху будет!
— А что Муспельхейм? — вспомнил Санек. — Тебе ж меня, вроде туда сказали?
— К йотунам Муспельхейм! — рыкнул Берсерк. — Дрянное место. Жрать нечего, вонь, жара. Только и радости, что тварей всяких фаршмачить. Да что с тех тварей. Взять хоть Гьёллеланд. Там ты мишку завалишь, окорок на костре обжаришь… м-м-м! А в Муспельхейме сплошная дрянь бегает. Они вообще непонятно, кого жрут, когда людишки не забредают. Друг друга разве. Со мной тебя, понятно, не сожрут, но извини: не хрен мне там делать!
— А раньше что ты там делал? — спросил Санек, отсекая очередной розовый ломтик в коричневом обрамлении.
— Что делал? Очки набивал! За очки фракция арты подкидывает, арты тебя по уровню разгоняют… Легкий путь, как мастера в нашей Закрытой говорят. Хотя не такой уж он и легкий, малыш. Только когда есть не только за что, а и за кого биться… О! Это к тебе пацаны, малыш. Знаешь их, или — наружу на пинках?
Санек глянул в указанном направлении. Федрыч! Друг! Нашел!
А кто это с ним? Да ладно!
— Федрыч! Деда Вова! — разулыбался Санек. — А у нас тут… Празднуем! Не, Берсерк, не надо наружу. Они хорошие!
— Какой я тебе деда! — возмутился Головачев. — Таких внучков — под замок и ценз исправительный!
— Базар фильтруй, техн! Какой еще ценз? — рыкнул Берсерк. — Не по понятиям! А Санек — кореш мой, если ты не понял! У нас с ним тема козырная и не хрен в нее лезть! Просек? Или тебе всечь для ясности?
— С тобой, Медведев, отдельный разговор будет! — посулил Головачев, похоже, совсем не испугавшись угроз игрока четвертого уровня. — Что вы там за побоище устроили с базуками и вертолетами?