— Клеит? — не понял Санек.
— Шары подкатывает. И хвост! — Берсерк хохотнул.
Точно. Лапает Аленку татуированная тварюка. Аленка отбивается, но куда там! Ну, пакость! Санек выскочил из-за стола, ухватил охамевшего волкоголового за хвост, тот, который из волос на затылке, рывком сдернул со скамьи и швырнул на пол.
Удивительно легко получилось, сам удивился. Словно пластмассовую куклу.
Швырнул, наступил на затылок, придавив к слою грязной соломы на полу, прорычал яростно:
— Ты что, корм блошиный, нюх потерял — к моей женщине лезть?
Нет, ну реально же обнаглел. Даже ведь не элита. Нет красного импланта в башке.
Пяток соседей-волкоголовых тут же вскочили, намереваясь заступиться за представителя стаи…
И сели обратно, повинуясь жесту Берсерка.
Санек, не убирая ноги, наклонился к Хвостатому и прорычал:
— Оторвать тебе, что шевелится, чтоб больше не шевелилось?
— Не надо, — тихо попросил Хвостатый. — Винюсь. Ты вожак.
— Перед девушкой моей извинись тоже.
— И перед ней повинюсь. Не знал, говорю же.
Явно врет. Ну да пусть.
— Теперь знаешь, — сказал Санек, убирая ногу. — Извиняйся и свали куда-нибудь, пока я не передумал.
— А ты умеешь быть убедительным, — сказал Берсерк, когда Санек плюхнулся на прежнее место. — Не хочешь — с нами?
— Может, в другой раз, — уклонился Санек.
Маленький черный сфинкс показал ему маленький большой палец. Одобрил отказ. А Саньку в голову пришла еще одна мысль.
— Алексей, а ты точно больше не черный? Он же как был черным, так и остался, — Санек показал на крылатого быка Берсерка.
— А с чего бы ему не быть черным? — удивился Берсерк. — Что изменилось?
— Ну как же! Ты же из фракции Черных вышел!
. Только при чем тут фракция? Если у меня, допустим, синие глаза — это что, я теперь должен за синих играть? Или радугу отменить, потому что ее всякие гомосеки на трусах рисуют?
— По мне так лучше отменить гомосеков, — Санек погладил Алену по спине.
— Ну так отмени, — ухмыльнулся Берсерк. — Когда до пятерки раскачаешься. А черный наших зверушек — это цвет не фракции, а цикла. Цикл Кали. Отличный цикл для таких, как мы, малыш. когда тебя и меня в Игру вводили. Цикл Кали.
— А чем он отличный?
— Смыслом, малыш! Высшим смыслом нашего Бытия.
— И какой же это смысл?
От ответа Санек не ждал хорошего. Личико у Берсерка и так не особо дружелюбное, а тут стало таким, что даже генетически свирепый шестилапый доминант хвост поджал.
Не ждал и не ошибся.
— Смысл в том, малыш, что мы, черные химеры, убиваем без жалости, — с чувством собственного превосходства сообщил Берсерк. — И, что особенно важно, убиваем не только врагов. Всех. Потому что можем. Таков наш путь возвышения, малыш! И он прекрасен!