Ладно, самое время приодеться. Он отцепил от пояса и вынул из чехла сияющий золотом шлем, полюбовался картинками, подмигнул эмалевому человечье-лисьему глазу на налобнике и водрузил божественный подарок на голову.
— Как смотрится? — спросил он у майора.
Никита Федоров обозначил выражением лица: круто!
И сообщил:
— Нас встречают.
Вверх по тропе бодрой рысцой пылили два всадника на местных мелких лошаденках.
Санек остановился. Принял величественную позу.
Подскакавшие бойцы впечатлились. Вместо того, чтобы подлететь галопом, придержали лошадок, подъехали чинно. Один даже спешился. Как говориться, со всем уважением.
— Вы на земле Хрогни-фьёрда, — сказал тот, что слез с лошади, румяный здоровенный, с белесой, коротко подстриженной бородкой и заткнутой за пояс секиркой. — Кто вы, откуда и зачем здесь, почтенные?
— Путь наш был неблизок, — с подчеркнутым достоинством произнес Санек. — Но Кетильфаст-хёвдинг несомненно будет рад нас видеть. Ты его дренг, верно?
— Ярл Кетильфаст, — поправил второй, строго глядя сверху, с седла.
— Когда мы расстались, он был хёвдингом, — Санек одарил всадника суровым взглядом, подождал, пока тот отведет глаза и добавил: — … Но я рад, что он возвысился. А что с юным Хрогнирсоном?
— Люди решили: ярлом будет Кетильфаст, — ответил первый. И рискнул напомнить: — Ты не назвался.
— Как и ты, — заметил Санек. — И это невежливо.
— Отец назвал меня Хансом, — после короткой паузы представился первый. — И ты угадал: я дренг в хирде Кетильфаста.
— Думаю, в хирде ты недавно, — заметил Санек, вперившись в него взглядом.
Ханс тоже не выдержал, сморгнул.
— Ты угадал, незнакомец, — пробормотал он.
Эти двое не то, чтобы боялись, но… опасались. Здесь статус воина определяется в первую очередь качеством его оружия, во вторую — наличием в обвесе драгметаллов. Со всем этим в Санька и Федрыча было неплохо. Возраст тоже имел значение. В обратной пропорции. Чем моложе продвинутый воин, тем он круче. Да еще шлем золотой с третьим глазом.
— Я не угадываю, дренг, — веско произнес Санек. — Хирд Хрогнира-Хитреца был и моим хирдом. Здесь меня знают под именем Сандара. Сандара Бергсона. А этот могучий воин — Сигфаст Хрингсон. Он со мной и он здесь впервые, — сказал Санек, повернувшись к Федрычу и подмигнув.
Вряд ли майора кто-то опознает. Лицо его в подробностях видела только Крашена. Прочих Федрыч тогда очень удачно отправил в Валхаллу.
Второй тут же спешился и жестом предложил Саньку занять место в седле.
Первый поступил аналогично, сунув поводья Федрычу.
Санек похлопал лошадку по шее, кивнул одобрительно, и махом пришел в седло. Научили. Причем не на здешних пони, а на полноразмерном орловце, пусть даже и списанном со скачек по возрасту. Лошадка даже ухом не повела, так мягко он опустился на ее спину.
Федрыч сел не так эффектно, но достаточно лихо.
Так они и двинулись: гости, величаво (насколько это возможно на таких тряских коняшках), верхом, встречающие — рядом. Со всем уважением, как говорят.
И первым, кого они встретили, оказался…Медвежья Лапа. Тот стал еще толще и мордастее.
Здоровяк прищурился, пытаясь опознать Санька… И завис, уставившись на шлем. Ну да, плюс один — к харизме, плюс два — к желанию отобрать.
— Даже и не думай, Лапа! — предупредил Санек. — По-хорошему предупреждаю!
Хирдман перевел взгляд со шлема на носителя… И узнал!
— Га! — заорал он восторженно. — Посох Фрейра в глотку всем моим недругам! Сандар! Вернулся!!!
С изумительным для такого телосложения проворством Лапа подскочил к Саньку, буквально сдернул его с седла и закружил.
— Поставь меня на землю, ты, кашалот! — Санек напряг все мышцы туловища, чтобы не дать себя придушить.
— Сандар! Боги! Вот это праздник!
Он наконец разжал захват и Санек почувствовал под ногами землю.
— А ты поздоровел, дружище! — заявил Медвежья Лапа. — И подрос тоже. А что это за золотой горшок у тебя на голове? Хочу такой же! Плачу серебром! Или железом, как скажешь! — Здоровяк захохотал и попытался опять сграбастать Санька, но тот не дался.