Санек наслаждался. Именно этого ему не хватало в Муравейнике. Чтобы море, небо, вокруг свои, понятные и дружные, и цель впереди тоже понятна без всяких толкований.
Резиденции Альва Рыжебородого они достигли через три дня. И встретила их уже знакомая Саньку картина.
Живописный залив. Корабли и лодки у причалов. Мирно развешенные на берегу сети…
И стена щитов на самом берегу.
А ведь они заранее выказали мирные намерения: сняли драконов с носов.
Не поверили. Тоже логично. Это ведь обман своих называется предательством, а в отношении чужих — вполне одобряемая военная хитрость.
— Давай я первым сойду! — крикнул Санек.
Между «Восьминогим» и драккаром Кетильфаста — метров двадцать, но слышимость на воде прекрасная и весла почти не плещут: корабли идут практически по инерции.
— Иди! — разрешил ярл.
Санек махнул Келлю, тот скомандовал гребцам, драккар, чуть прибавив, прошел вперед и ловко притерся (хирдманы успели скинуть с бортов кранцы, набитые шерстью мешки) к единственному свободному причалу.
Санек перемахнул через борт и не спеша двинулся в ощетинившемуся копьями строю.
— Эй, Рыжебородый, ты всегда друзей так встречаешь? — гаркнул он, останавливаясь метрах в десяти. — Или только после полудня?
— А откуда мне знать, что ты друг? — Строй разошелся и Альв вышел навстречу Саньку. — Друзья не приходят в гости на трех кораблях и без белых щитов!
Косяк, однако.
Санек забыл, а Кетильфаст… Похоже, Кетильфаст не слишком склонен дружить с соседом.
Но подружится. Бойцов у Альва поменьше, однако достаточно, чтобы серьезно проредить хирд Кетильфаста. А стоит ли того возможная добыча? Вряд ли. А вот союзники пригодятся.
— Это корабли Кетильфаста, ярла Хрогни-фьёрда, — пояснил Санек. — А он еще не знает, что ты — его друг. Зато я знаю, потому мы сейчас и разговариваем. А еще у меня есть к тебе предложение, которое, возможно, сделает тебя немного богаче. А я слов на ветер не бросаю, ты знаешь. Ты же не против стать богаче, Рыжебородый?
— Хочешь, чтобы я назвал тебя гостем, Сандар? — уточнил Альв.
— Не меня, нас. Прими нас как подобает щедрому хёвдингу, а я расскажу тебе кое-что интересное. А еще с нами скальд. Торд Сниллинг? Слыхал о нем?
— Еще бы не слыхать! — Альв оживился.
Известный скальд в невеликом прибрежном гарде — это как рок-звезда в деревне.
— Так что решил, Рыжебородый? Как будем веселиться: пить или бить?
— Петь будем! — решительно заявил Альв и махнул своим.
Строй рассыпался. Санек узрел знакомые лица. В том числе и тех, кто когда-то был в хирдманах у Гунульва. Получается, Вова Власть забил на свой плацдарм в Мидгарде? Ну, это и к лучшему.
Тем временем драккар Кетильфаста уже встал с другой стороны причала, а третий кораблик, которому места уже не нашлось, пристраивался к борту «Восьминогим». Первый шаг к союзу с Альвом-хёвдингом был сделан.
Само собой гостеприимый (а куда деться?) хозяин накрыл гостям поляну. Много мяса, рыбы и пива. Много похвальбы и понтов. И главным в этом параде хвастовства был сам Альв Рыжебородый.
Примерно через пару часов застолья он вдруг решил, что пора сменить титул.
А то что ж получается? Кетильфаст — ярл, а он — нет.
— Я теперь тоже ярл! — заявил Альв во всеуслышанье.
И немедленно выпил.
— И с чего бы ты, малорослый, стал ярлом? — насмешливо поинтересовался Медвежья Лапа, употребивший уже как минимум полведра хозяйского пива.
— Сам ты малорослый! — возмутился Альв, гордо задрав бороду. — Оскорбить меня хочешь?
Так-то Лапа был прав. Альв ему и до подбородка макушкой еле-еле дотягивался. Но говорить такое хозяину — неуважение.
Хотя Медвежья Лапа — он же простой… как лапа.
— Это не он, это твое пиво в нем разговаривает! — вмешался Санек, сглаживая конфликт. — Забористое оно у тебя. Не у всякий ум в голове сохранить может.
— Это да, — охотно согласился Альв, пришедший в отличное расположение духа от осознания себя ярлом. — Доброе у меня пиво! А ты, медведь, давай со мной на руках! Переборю тебя — дам пинка твоей здоровенной сраке!
— А если я переборю, я тебе! — немедленно среагировал Лапа.
— Место нам! — рявкнул Альв.
Минуту спустя оба сцепили ладони. Лапу Лапой не зря прозвали. Но у коротышки Альва ручонка оказалась немногим меньше.
С обеих сторон поставили плоские жаровни с углями: для азарта. Чтоб не просто на деревяшку, а прямо на уголья укладывать.
— Бой! — скомандовал самоназначившийся арбитром Санек.
Пальцы армреслеров захрустели, мышцы вздулись. У Лапы лапа мясистее. Зато у Альва «рычаг» покороче.