Смотрел он при этом не в глаза Санька, а повыше — на сверкающий золотом артефакт.
Ах ты ж мелкая корыстная… эльфятина.
Бескомпромиссная борьба гордости и жадности выразилась в скрежете зубов, тисканье рукояти топора и злобном шипении. В итоге жадность победила.
Я согласен! — рявкнул коротышка. — Согласен на твои условия! Только больше никаких условий!
— Тогда поклянись! — потребовал Санек.
Альв еще пару секунд поскрипел зубной эмалью… и поклялся.
Санек одобрительно кивнул… И расстегнул ремешек «Глаза Локи».
— Эй, ты что творишь? — забеспокоился Рыжебородый.
— Снимаю шлем, — пояснил очевидное Санек. — Надену что-нибудь попроще. Дар бога будет тебя отвлекать от поединка!
— Так нельзя! — возмущенно завопил Альв.
— Еще как можно, — Санек протянул снятый шлем Федрычу. — Ты сам сказал, Рыжебородый: никаких условий.
Альв запыхтел как маленький паровоз. Но возразить ему было нечего.
Санек глянул на Сигурда. Конунг больше не улыбался, глядел сурово.
Ожидаемо. Теперь Сигурд точно будет на стороне коротышки.
Что ж, значит победа должна быть чистой.
— Бейтесь! — разрешил Сигурд и Альв…
Нет, он не ринулся вперед с грозным ревом. Рыжебородый очень осторожно, боком, пошел вдоль своей стороны огражденного щитами круга. С очевидной целью: поставить Санька против солнца.
Санек с места не сдвинулся. Встал вполоборота, положив меч на правое плечо, и уперев край щита на землю. Он демонстративно смотрел не на противника, а на кружащихся в небе ворон. Или воронов. Точно воронов.
По местной традиции это означало, что Один лично отправил сюда своих наблюдателей. Однако Санек в точности приметы сомневался. Рынок же. До мясных рядов — метров тридцать. Их и видеть на надо, чтобы узнать о наличии. А для падальщиков быстро портящееся без рефрижераторов мясо поинтереснее, чем пара людишек с блестящими железками. Которых им в любом случае не продегустировать, потому что проигравшего наверняка кремируют.
Или нет.
Альв атаковал. Быстро, точно, с идеальной дистанции. Секира на длинной рукояти плюс сама ручища, непропорционально длинная, если сравнивать с короткими кривыми ножищами.
Санек, хоть и демонстрировал зрителям пренебрежительное равнодушие, отслеживал каждый вдох-выдох Рыжебородого. Человеческий глаз — не визор скафа с его круговым обзором, но умелое использование бокового зрения обеспечивало никак не меньше ста восьмидесяти.
Санек сместил щит, подставив его под удар секиры. Добрый удар. Боевой топор прорубил доски и увяз. Санек мог бы прямо сейчас достать Рыжебородого. Но предпочел притормозить ответку и дать противнику возможность прикрыться щитом… Который, встретившись с подарком Контролеров, развалился надвое.
Народ одобрил. Красиво получилось.
Альв с удивлением уставился на обломки. Не так уж силен был удар для таких последствий. Уж он-то сам это почувствовал.
Поединщикам обновили оборудование.
Новый щит оказался чуть полегче. Граммов на четыреста. Не принципиально. Санек уже мысленно отправил его в расходники. Теперь его очередь атаковать.
Что Санек и сделал, сознательно не выкладываясь по скорости, но зато перед выходом на дистанцию атаки крутанулся на манер дискобола, но метнув не диск, естественно, а щит.
Альв успел принять его на собственный щит, но импульс у деревянного «диска» был изрядный, так что удар отбросил коротышку уже на щиты образовавших круг воинов и, что забавно, прямо на Медвежью Лапу. И тот церемониться не стал: пнул Рыжебородого под зад, отправив навстречу Саньку.
— А-а-а! — заорал Альв, занося секиру и одновременно выставляя ребром щит…
И он тоже развалился, встретившись с мечом Санька, который левой рукой перехватил рукоять секиры и тут же ударил налобником шлема в запрокинутую рожу коротышки.
Санек не знал, как отнесся бы «Глаз Локи» к подобному варианту его использования, но надетый взамен него простой шлем точно не обиделся. У самого же Альва шлем открытый и прилетело ему прямо в нос, превратив оный из картофелины в драник.
Ничего страшного. Рыжебородый и до этого акта принудительной «лицевой хирургии» красотой не блистал.
Будь бой до первой крови, на этом хольмганг и закончился бы.
Но хитрый Сигурд объявил «до невозможности продолжать». Вроде бы и гуманно, ведь не до смерти. Но «невозможность продолжать» в сочетании с могучими ударами мечей и секир обычно сочеталась с как раз с отправкой в Валхаллу.
С расплющенным носом Альв вполне мог продолжать бой. И всем своим видом демонстрировал эту возможность: злобно шипел и плевался. Кровью. Все вокруг заплевал, пока ему новый щит подали.