Вот теперь, пожалуй, Санек смог бы его достать. С некоторой незначительной вероятностью.
Но Одд лишил Санька даже этого ничтожного шанса, шагнув назад.
Лидер ульфхеднаров пребывал в сомнении: покачал головой, потер заросший щетиной подбородок…
Саньку, привыкшему, что у практически всех местных наличествует борода, было станновато видеть бритое лицо. Ну, почти бритое.
— Отошли все, — негромко произнес Одд.
Он принял решение.
И все отошли.
Кроме Федрыча.
Одд глянул на него мельком, но настаивать не счел нужным.
Наклонившись так, что его глаза оказались сантиметрах в двадцати от глаз Санька, Одд вздохнул и очень тихо, почти шепотом спросил:
— Ты ван или йотун?
Глава 14
Глава четырнадцатая
Игровая зона «Мидгард». Уровень один
Боги нас видят
— Ты ван или йотун?
Санек не сразу сообразил, что лидер волкоголовых имеет в виду персонажа местного пантеона, позитивную часть которого составляли асы и ваны. Йотуны, то бишь великаны относились к негативной части.
На великана Санек не тянул. Особенно на фоне двухметрового ульфхеднара. Но ведь тот не слепой, должен видеть… И что-то он определенно видел.
Не знаешь, что ответить, спроси.
— Почему ты так решил? — сделав вежливое лицо, поинтересовался Санек.
— Я прав? — не повелся Одд.
— Отчасти, — уклончиво ответил Санек.
— Полукровка, — удовлетворенно произнес Одд. — Твоя мать — из ванов, а отец — йотун? Ты поэтому носишь кольцо, которое прячет суть?
— Можно я не буду отвечать? — спросил Санек.
— Как будто я могу тебя принудить, — Одд негромко рассмеялся. — Разве что убить. Хотя можно ли убить бессмерного?.. Или можно?
— Убить можно любого, — Санек решил положиться на интуицию и поиграть в намеки. — Вопрос не в том, можно ли убить. Вопрос: сможешь ты заплатить верегельд за это убийство.
Одд снова засмеялся.
— Не думаю, что смогу, — сказал он. — Ты же в этом уверен, раз в тебе нет и тени страха. Я это чую, полукровка. Страх я чую всегда. Всеотец дал мне такую способность вместе с умением видеть тех, кто не рожден в Срединном мире, и умением узнавать тех, кто не друг асам. Ни ты, ни твой слуга, — кивок на Федрыча, — не из таких. Но я все же попрошу тебя показать, что у него в мешке. Эта вещь горит словно костер в ночи. Мне любопытно. Ты ведь мне ее покажешь?
— Покажу, — после недолгого размышления ответил Санек. — Если ты не станешь трогать это руками. Не хочу, чтобы с тобой случилось дурное.
Он взял у Федрыча мешок, развязал и достал Глаз Локи.
И сразу водрузил на голову, чтобы обозначить, кто владелец.
И увидел то, чего не видел раньше.
Нимб над головой Одда.
Нимб, корона, ореол… В общем, какая-то непонятная светящаяся розовая хрень, от которой, при совсем уж пристальном рассмотрении, струились такие же розовые нити, пронизывающие все длинное тело ульфхеднара.
И это было еще не все.
В голове Одда «сидела» горящая огнем красная штуковина, которая являлась источником и свечения и «паутины».
И пока Санек глядел на красную хрень, у него возникли сразу две никак не связанные ассоциации.
Одна, более-менее очевидная — Берсерк. Тем же цветом горели его вытатуированные крылья, когда Санек, только-только вошедший в Игру, смотрел, как Лишенный Силы рубится с хирдманами Хрогнира.
Вторая же ассоциация была ну совсем странная. С «реактором», который питал биомеханический организм Неженки.
А еще Санек подумал: имеет смысл посмотреть на ту штуку в Алене из подаренного шлема. И вообще неплохо бы разобраться, на что еще способен этот приборчик…
Или на что он будет способен по мере развития Санька. Кто сказал, что он не станет развиваться так же, как подаренная Ильей татушка-мозг?
На пару секунд Санек даже забыл об Одде.
Не критично. Тот о Саньке тоже забыл. Пялился на Глаз Локи так долго, что Санек забеспокоился. Если этот захочет отнять шлем, отнимет наверняка.
Не захотел.
— Пожалуй, я знаю, как зовут твоего отца, — произнес Одд, отступая еще на шаг.
— Его зовут Берг, — сказал Санек, которому очень не хотелось, чтобы легенда рухнула.
— Это ты так думаешь, — ухмыльнулся ульфхеднар. — Но тебе стоит расспросить матушку.
— Берг меня усыновил, — сказал Санек, держась в рамках легенды, которую когда-то преподнёс Хрогниру.
«Прости, папа».
— Тут я не стану возражать, — Одд мотнул головой, взмахнув белыми косами. — Но поскольку вражды меж нашими отцами, ни настоящими, ни названными нет, то будь моим гостем, Сандар… Бергсон.