Что бы такое предложить… Достаточно суровое, чтобы к Саньку больше не лезли всякие альтернативноголовые, и при этом не слишком кровавое, потому что хоть и любят здешние кровь, но мстить за нее они любят еще больше.
— Голову ему рубить тоже нельзя, — сказал Санек. — Без нее он ни есть не сможет, ни биться. Надо отрезать что-то такое, без чего можно сражаться.
— Тогда ему яйцы отрезать? — предложил кто-то. — Сражаться и без них…
— Я тебе сам отрежу, умник! — возмутился лысый Косматый.
И осекся под взглядом Одда.
— Я б, может, голову ему побрить посоветовал, продолжал Санек: — Но его уже без меня как бы… побрили.
Еще один взрыв хохота.
— А если бороду отчекрыжить? — предложил кто-то.
Но тут же стушевался. Какое это наказание, если у лидера бороды нет?
— Не всю бороду! Пол-бороды! — ухватил мысль Санек.
— Пол-бороды? — Одд заинтересовался. — Ну не знаю…
Косматый невольно ухватился за бородищу. Видно: дорожил оставшейся растительностью: расчесана, местами даже заплетена в косички.
Одд достал кинжал.
Косматый шарахнулся, но куда там. Свои пихнули обратно.
Одд ухватил лысого за косматое украшение: — Стой смирно… Полубородый! — Одд хохотнул. — А то дернешься ненароком и быть тебе не Полубородым, а Безносым!
Лысый замер.
Кинжал замелькал у его лица с невероятной быстротой и точностью. Клинок из первоклассной стали, заточенный до остроты, когда уронишь на лезвие конский волос и тот распадется надвое. Одд управлялся с кинжалом филигранно: с точностью хирурга и с быстротой воина. Каких-то пара минут и ровно половина бороды и усов бывшего Косматого оказалась на земле. И ни одного пореза!
Одд оценил дело рук своих и развеселился.
И не он один.
Свежеобразовавшийся Полубородый отмер, ощупал щеку и гладкую половину подбородка. Сморщился: вот-вот заплачет…
Чем еще больше развеселил народ.
Полубородый зыркал исподлобья. Помалкивал. Надо думать, строил планы сбрить оставшуюся половину.
Напрасно надеялся.
— Вот так и будешь теперь ходить, Полубородый, — сообщил ему Одд. — А если решишь сбрить вторую половину, сразу вместе с головой сбривай. Чтоб меня не утруждать! Будет тебе урок. И его благодари, — Одд показал на Санька. — Я б тебе этим клинком, — Лезвие замерло в опасной близости от глаза Полубородого. — Так и ходишь, пока не отрастет. Это понятно?
— Понятно, — пробормотал наказанный жадина, зыркнул на Санька злобно, пробормотал что-то типа: «спасибо», которое прозвучало примерно как «чтоб ты сдох», и побрел прочь, провожаемый комментариями соратников. Минус сто к уважению. Не исключено, что он предпочел бы, чтоб Санек его убил. Тогда бы точно никто не веселился.
— Весело нам с ним? — спросил Одд, показав на Санька.
Народ шумно подтвердил: да, весело! И посыпались предложения, кого еще побрить можно.
— Весело! А будет еще веселее! — пообещал Одд. — У конунга Сигурда на корабле большая дюжина бочонков пива! И он, я уверен, подарит их нам сегодня! Или мы с ним не родня?
Ясно, что конунг не отказал. Умельцы уже наложили лубки на его ногу, сварганили костыль. Но это надолго. Небось печалится сейчас о том, что нет рядом вёльвы Аслог. Санек ему не сочувствовал. Виновный, даже косвенно, в причинении вреда Алене должен страдать.
Стол накрыли на свежем воздухе. В здешнем общинном доме такая толпа не поместилась бы. Накрыли богато: застелили хостами уложенные на козлы и кое-как скрепленные доски. Много разного мяса и рыбы. Мало овощей и хлебобулочных. Истинно мужская кухня. И пиво! Много пива! Пир — это отлично. Особенно, если пируешь ты, а оплачивает кто-то еще. Здесь все — от щедрот принимающей стороны, включая привезенные Сигурдом специи.
Нет, он определенно планировал договариваться. Что ж, договорился.
Улыбка у Сигурда — как у девочки, которой на общественном мероприятии подсунули вместо сладкой конфетки перченую.
Но из-за стола ему не убежать. Со сломанной ногой не особо побегаешь. Тем более Одд, словно позабыв о том, что обещал не звать конунга за стол, посадил «племянника» на почетное место. Рядом с собой. Приобнимал время от времени, даже пару тостов произнес в его честь. На взгляд внешнего наблюдателя — мир, дружба, жвачка.
Но Санек хоть и был именно внешним наблюдателем, поскольку разместился со своими, за отдельным столом, но суть происходящего разумел не хуже самого Сигурда.
Конунга поимели. Сначала поколотили, а потом поставили в положение младшего. Вряд ли Одд планировал сам стать конунгом, но указывать ему Сигурд теперь не мог. После такого фиаско он только и мог, что вымученно улыбаться и активно дуть собственное пиво. Чтоб врагу меньше досталось.