— Ешь, а я продолжу. Как я уже говорил, на посещение высшими нулевых земель запретов нет и болтается таких игроков по таким мирам, да и в нашему тоже немало. Просто слоняются или, получив разрешение, делают свои дела, например, выискивая подходящих персонажей или поднимая созревших. Игра есть Игра, и включенные в нее нулевки — тоже ее часть. Да, есть ограничивающие вмешательство правила. Какая же это Игра, если нет четких правил? Согласен?
— А можно пример? — попросил Санек, проглотив очередной кусок.
— Можно. Например, Игра не одобряет прямые воздействия в Игровых Зонах выше 1+ от уровня самой Зоны, а за 3+ карает безотлагательно, как твоего приятеля Кожина. Поэтому игроку уже третьего уровня в первом делать нечего, а еще точнее, его там за любую ерунду могут серьезно наказать. А уж четвертому в Зоне первого уровня вообще прямой запрет на любое активное участие. Да, иногда там появляются игроки и повыше, но в ход Игры не вмешиваются никогда. Единственное исключение: ментальное воздействие. Можно, например, легонечко подтолкнуть игрока к тому или иному выбору. Но этот выбор обязательно должен быть частью вероятностного веера.
— А можно…
— Пример? — уточнил Илья. — Можно. На столе лежит два яблока. Ты решаешь, какое именно съесть первым: правое или левое. А мне нужно, чтобы ты начал с левого, потому что я, допустим, знаю, что ты успеешь съесть только одно.
— То есть если Вы со своим четвертым войдете в Мидгард первого, то…
— Именно. Я даже не могу позволить себя убить, потому что это тоже скажется на ходе Игры.
Санек покивал… А потом вдруг вспомнил: берсерк!
— Но я сам видел! — воскликнул он.
— Что ты видел? — заинтересовался Илья.
— Берсерк вошел в Зону первого уровня. Четвертый. Без маскировки. Активно вмешался. Убивал! И ничего! — Санек с торжеством поглядел на эксперта.
— А, ты об этом… — Илья был, кажется, разочарован. — Во-первых, он лишен статуса. Следовательно, его четвертый уровень — это его прошлое достижение. Игра его вообще его оценить не может. Поэтому он и не может заходить в Игровые Зоны. Только вместе с новичками, по договору, который дает Берсерку хоть какой-то условный статус. А когда он оказывается в Игровой Зоне, Игра, естественно, пытается его уровень установить. И делает это на основании его действий. Мозг у него — еле-еле на первый уровень. Хотя он никогда интеллектом не отличался. Бандит и есть бандит, — Илья покачал головой. — Зато физические данные ему оставили прежние и пару встроенных артефактов. Полагаю: не по доброте, а чтоб сразу не пришибли. Ног Берсерк оттоптал немало. И не только ног. И вот такой странный персонаж начинает чудить в Зоне первого уровня. А не чудить он не может, потому что лишить статуса невозможно, не поковырявшись как следует в голове. Что, естественно, тоже ума ему не прибавило. Его и так было небогато, а тут вообще одна извилина осталась. Вот ею он и действует. Раз за разом. С одинаковым результатом. Долго он пробыл в Игре?
— Вообще-то нет, — ответил Санек. — Убил нескольких хирдманов, потом схватился с ярлом и на этом все.
— Так и должно быть. Игра дала ему возможность недолго порезвиться, но как только он попытался значимо повлиять на ход Игры, покусившись на ключевого персонажа, тут то его и выкинули. Не наказали, потому что все встроенные артефакты у него пассивные, а крушил он хирдманов обычным мечом, то порушить тьюториал неопределенной функции Игра позволить не может.
Однако со мной, например, никакой неясности не будет. Мой статус явен. Так же, как явен был статус артефакта, который неосознанно использовал твой друг Кожин.Не активируй он артефакт четвертого уровня, отыграл бы спокойно свою игру. Или не отыграл и вернулся без статуса. Игра не наказывает за возможность. Только за саом действие. Есть активное вмешательство четвертого уровня — есть воздаяние. А на нет и суда нет. В прямом смысле.
Санек помрачнел. Даже лазанья вкус потеряла. Если бы Серега не применил артефакт, их бы убили. Фактически, друг их спас. Ценой собственной жизни.
— Ты ешь, — сказал Илья. — На твоем уровне прошлое необратимо.
— Как будто оно вообще обратимо, — буркнул Санек.
— Не настолько, но определенная возможность имеется.
— То есть?
— Сам скажи, — усмехнулся эксперт. — Ты ведь был четвертым.
Санек пожал плечами. Он плохо помнил этот момент своей биографии.
— Формально, — сказал эксперт, — твой штурмовик не должны были даже подпустить к нулевому уровню. Но — особые условия. Неустойчивая система. Теоретически она должна была схлопнуться вместе с вами. Это как вальс на столе станцевать во время землетрясения, причем этаже этак на пятом. Однако ИИ твоего штурмовика сам тройка. Он знал, что шанс выжить был, причем именно у тебя.