Народ заворчал. Ожидаемо.
Ульфхеднар с ответом не торопился. Окинул Санька специфическим взглядом: «это что за букашка?» и отвернулся.
Молчание затянулось. Ну, как знаешь, господин ульфхеднар. Потроллим тебя малехо.
— Ярл, он не говорит? — спросил Санек максимально простецким тоном. —
Кетильфаст пожал плечами.
— Оу! — изобразил смущение Санек. — Ну хорошему воину говорить не обязательно. За него меч скажет. Ну хоть по губам он способен понимать? — Санек снова повернулся к ульфхеднару и произнес раздельно, старательно артикулируя: — Не серчай, воин, не помню как тебя звать. Не знал, что ты немой. Но ты так-то, если нужно что, руками покажи. Сумеешь?
Толпа притихла. Представление выходило хоть куда. Только драки не хватало для полного народного счастья.
Не выдержал волкоголовый. Заговорил.
— Я Асгейр Жестокий, — сообщил ульфхеднар, пялясь не на Санька, а на золотой шлем. — И я не немой!
Будем надеяться, шлем его достаточно зацепил.
— Это же прекрасно! — восторженно заявил Санек. — Ты умеешь говорить! — И тут же нахмурился: — Получается, своим молчанием ты хотел оскорбить меня, воин? Верно ли я понял?
Айгейр явно ждал другой реакции. Он даже растерялся:
— Почему оскорбить? — спросил ульфхеднар.
— А разве нет? — почти искренне удивился Санек. — Я хочу с тобой сразиться и мне нужен повод! Ты хочешь подраться и у тебя есть я! Это же наша общая удача, что мы хотим одного и того же! Или нет? — Санек изобразил смущение: — Ну, прости, если я опять тебя обидел. Мне говорили, что вы, воины Одина, не знаете страха и никогда не упускаете возможности показать свою доблесть в бою. Выходит, это неправда? Или это ты такой… осторожный?
— Это правда! — отчеканил Асгейр. — Я буду драться. Сейчас. Но не с тобой, юнец, а с ним! — И указал на Кетильфаста.
— Я не согласен! — возразил Санек. — Ты меня оскорбил, а не его! А может… Не хотел говорить вслух, да еще прилюдно: может ты меня боишься, Асгейр? Если так, то из уважения к Одду я удовольствуюсь извинением.
— Что ты сказал? — Ульфхеднар,сверливший взглядом Кетильфаста, развернулся к Саньку:
— Я сказал: если ты опасаешься вступать со мной в поединок, то мне довольно извинения. Извинись и я прощу тебе твою дерзость, не стану тебя вызывать, — тем же простодушным тоном повторил Санек.
— Я тебя боюсь? — Удивлению волкоголового не было границ.
— Ну да, — подтвердил Санек. — Почему еще ты не желаешь со мной драться, а лезешь к Кетильфасту. А ведь я первым тебя вызвал!
Толпа снова заворчала. Одобрительно. Предвкушающе.
— Это я первым его вызвал! — тут же влез Альв.
Что ж, если он так хочет рискнуть своей головенкой, на здоровье.
— Ладно, — Санек сделал шаг назад. — Может и так. Я пришел позже, не слышал, о чем вы тут толковали. Уступаю тебе, Альв, если настаиваешь. — И, Асгейру: — Но если Рыжебородый тебя не убьет, после сразу я! Уговор? Или тебе отдых понадобиться?
— Никаких после! — рыкнул ульфхеднар. — Ты, ярл! Тебя я вызываю!
Кетильфаст ответить не успел, Санек опять опередил:
— Вот ты упорный, Асгейр! Не станет Кетильфаст с тобой драться. Он ведь ярл и человек великой славы. Мы с ним вместе за предел Митгарда ходили, с демонами сражались! А ты кто, Асгейр Жестокий! Зазорно самому Кетильфасту-ярлу сойтись с безвестным хирдманом, пусть даже и посвятившим себя Всеотцу!
— Я не безвестный хирдман! — яростно возразил ульфхеднар. — Я Асгейр Жестокий! Я хёвдинг, которого страшатся все!
— Ну не все, это точно, — возразил Санек. — Например я тебя совершенно не страшусь! И это хорошо, что ты хёвдинг. Я тоже хёвдинг! И Альв хёвдинг! — Санек показал на Рыжебородого. — Значит нам не зазорно скрестить с тобой клинки. Выбирай, с кем из нас ты сойдешься первым, и повеселимся. А то я уже устал от пустой болтовни.
— Сандар! Не стоит! — попытался остановить Санька Кетильфаст.
Не выдержал. И это приятно. Значит для ярла он друг, а не расходник.
— Асгейр здесь не просто один из воинов Одина. Сейчас он говорит голосом Сигурда. Санек чуть заметно кивнул и подмигнул Кетильфасту. Обозначил: я знаю, что делаю.
— Сигурда? — переспросил он громко. — Не знал. А что с Сигурдом не так, что ему нужен чужой голос? Одд сломал Сигурду ногу, когда тот вежливо попросил его прекратить грабеж Лутабьёрга. Это я видел собственными глазами.
Санек сделал паузу, дав возможность жителям гарда проникнуться сказанным.
— Но когда я уходил, -продолжал он, — то язык конунга был при нем. Скажи мне, Асгейр, что такого сказал Сигурд, что твой господин лишил конунга языка? Попросил не приводить своих славных воинов в этот город?