Словно в тумане, на ватных ногах она выходила из вагона. Сергей схватил на руки, поднял с подножки, тормошил, расспрашивал, что случилось, рядом встревоженно переглядывались мужчина и женщина, наверное, родители Сергея. А что же собственно произошло? Воспоминания о страшном событии вдруг начали утекать, как песок сквозь пальцы. Только что, недавно, Оля холодела от ужаса, а через каких-то несколько минут, едва помнила ту тетку в купе. Все то, что она там увидела, показалось плодом богатого воображения или результатом недосыпа перед сдачей недавних годовых экзаменов в консерватории.
«Боже, что же это со мной, как стыдно», – назойливо стучала в голове мысль, пока губы бормотали, что ей что-то показалось... пробежала... мышь... Все завершилось весело. Посмеялись. Немного пошутили о нежном девичьем воображения, немного о возмущенном проводнике, который очень забавно фыркал, как разъяренный еж, и доказывал, что кроме пассажиров его поезд никаких других живых существ, в том числе и мышей не перевозит.
Подошли к машине. Сергей, наконец, смог чинно и официально познакомить ее с родителями, упаковали в багажник вещи. Пока Оля в прострации усаживалась на заднее сиденье, парень остался снаружи – родители задержали его и отвели чуть дальше, в сторону.
Папа начал что-то быстро говорить, мама держала сына за руку, а в тот момент, когда отец переводил дыхание перед следующей фразой часто кивала головой, соглашаясь. Выражение тревоги матери, и то, как все трое время от времени бросали на Олю короткие взгляды в другое время вызвали бы интерес у девушки, но, конечно же, не теперь. Наконец, двинулись.
Десять минут поездки по улицам, и пятиэтажные, советской эпохи здания сменились симпатичными, нарядными домиками старого города, а затем, за рекой пошли частные усадьбы. Дорога резко свернула под гору, и машина остановилось перед воротами просторного двухэтажного дома. Сергей открыл дверь, помог выйти, папа вытащил из багажника сумки, и понес в дом – во двор не заезжал, потому что еще должен был ехать за дедом, от которого, как говорил в шутку Сергей, он унаследовал весь свой шарм и талант. Мама поспешила в дом – дожаривать, допаривать и накрывать стол. Оля с Сергеем остались одни.
– Пойдем, что-то тебе покажу, – парень взял девушку за руку и повел вперед по дороге. Чуть дальше от дома она резко заканчивалась обрывом, а в долину вела узенькая тропинка, которая терялась в темноте. Оля посмотрела вниз и охнула. Весь Гусятин лежал перед ней как на ладони, где-то внизу в темноте плескался Збруч, а за ним, охваченный рекой, как большой подковой, лежал сияющий огоньками фонарей и окон городок.
– Вот это и есть наша знаменитая третья гора, самая высокая в Гусятине, – произнес Сергей, – Мы находимся на ее вершине, как на крыше.
– Ха-ха-ха, – засмеялась она, – Как два Карлсона?
– Ну, допустим один Карлсон, и его любимая девушка, – он взял Олю за плечи, повернул к себе. Оля закрыла глаза, ожидая поцелуя, но вдруг почувствовала, как ее хватают за руку и куда-то стремительно влекут.
– Сергей, ты куда? Что случилось?
– Оля, извини, – Сергей резко остановился перед спуском на тропу, – Просто у нас в городе есть такая традиция – первый раз пара влюбленных должна поцеловаться на мостике через реку, тогда никто и ничто не сможет их разлучить.
– Так мы же уже целовались, и не раз, – смеялась Оля, – Привез меня ночью. Ни умыться с дороги, ни перекусить, а уже куда-то тащишь. Вот сумасшедший!
– Да это же десять минут туда, десять обратно, только вниз сойти, ну, ну пожалуйста – одна мою просьба, а остальные дни, до конца света, буду выполнять только твои прихоти.
– Ну, хорошо, но не надейся, что я забуду, только держи меня крепче, – Оля махнула рукой на каблуки, и вцепилась в руку парня.
– Вот и хорошо, – радостно затараторил Сергей, одной рукой держа девушку, а другой вытаскивая телефон, – Позвоню маме, скажу, что через двадцать минут будем.
Скользя по глинистой крутой тропе, опираясь на крепкий локоть, девушка потихоньку сползала вниз. Начала ощущаться холодная сырость реки, донеслось тихое журчание воды, которая омывала бетонные сваи моста. Легкий туман уже окутал плес и, путаясь в ивах, росших на берегу, подбирался все выше и выше. Внизу, у подножия холма тропинка слилась с дорогой, что вела к мостику, идти стало значительно легче, но Оле было приятно опираться на локоть Сергея всем весом. «Пусть знает, что любовь – очень нелегкое дело, – с шутливой мстительностью думала она, – Вот же, хотела понравиться его родителям, нацепила в поезде босоножки на высоких каблуках...»