И в то же мгновение система, которую я уже давно не видел столь активной в материнском мире, выдала предупреждающее сообщение:
Обнаружено аномальное поле: «Убаюкивающий туман Арахнис».
Попытка наложения ментального дебаффа: «Апатия».
Эффект: Постепенное подавление воли, угасание побуждений к действию, сонливость. Накопительный.
Проверка сопротивления…
Высокая воля носителя подавляет эффект.
Всё это время я чувствовал лёгкое, едва уловимое давление на сознание — будто голову пытались замотать в тяжёлую шерстяную накидку, но моя воля в связке с тиарой справились с навеянным воздействием, и давление рассеялось, как будто его и не было.
У Илюхи дела обстояли не столь радужно как у меня, и он сразу встал как вкопанный, его плечи опустились, а взгляд, только что такой живой и целеустремлённый, стал мутным и устремлённым в никуда.
«Чёрт, — вновь мелькнула у меня подленькая мыслишка. — Вместо помощника — обуза. Идеально». Раздражение во мне закипело с новой силой, и не выдержав, я грубо схватил его за плечо и встряхнул.
— Илья, черт побери! Соберись! Это ментальная атака! Борись!
Но он лишь бессмысленно покачал головой, а его веки вообще начали смыкаться.
К счастью, лис, стоявший рядом со мной, тоже не попал под воздействие этого поля, но не потому что оно как-то обошло его вниманием, а потому что как только он осознал изменившуюся диспозицию, то в его синих глазах тут же зажглась животная ярость, прекрасно помня о том, что в прошлый раз хозяин такого тумана причинил ему боль.
Шерсть моего компаньона встала дыбом, он глухо зарычал, и совершенно без каких-либо команд с моей стороны начал действовать и растворился в тенях.
Практически сразу из тумана, слева от нас, донёсся первый крик, и если вы подумали, что это был боевой клич, то вы ошиблись. Это был именно высокий крик, полный неожиданной боли и ужаса, который оборвался хриплым вскриком, а потом я услышал приглушённый звук чего-то тяжёлого, падающего на землю.
Спустя несколько мгновений окрестности разорвал ещё один крик, который находился немного дальше, и все эти крики сопровождались глухим рычанием, которого я ещё никогда не слышал от своего компаньона.
Это была самая настоящая бойня. Лис прекрасно помнил свою боль, и сейчас его поступками двигали инстинкт и гнев, которые заставляли его устраивать охоту на тех, кто создавал этот мерзкий туман.
Он использовал свою способность «Сквозь зеркало теней» на полную катушку, ныряя в тень одного культиста, и появляясь из тени другого. Наши противники ничего не могли противопоставить такой яростной атаки, а лис разошёлся не на шутку.
Я не спешил присоединяться к нему, и на всякий случай прикрывал собой заторможенного Илью, держа серп наготове, и слушал эту симфонию мести. Раздражения во мне уже давно сменилось холодной концентрацией, и анализируя тот факт, что лис справлялся, я пришёл к выводу, что серьёзных бойцов тут нет, и это обнадёживало.
Через несколько минут крики стихли, и вокруг вновь установилась тишина, даже более глубокая, чем прежде. Я внимательно смотрел по сторонам, и поэтому сразу заметил, что туман начал рассеиваться, благодаря чему я наконец смог разглядеть контуры деревьев и тропинку под ногами. Помимо этого я увидел множество неподвижных фигур, которые до знакомства с моим лисом были вполне себе живыми людьми, а потом я увидел его…
Мой лис был прижат к земле ядовито-зелёной энергетической сетью где-то в сотне метров от меня. Эта сеть была очень похожа на паутину, сплетённую из силовых линий, которые жгли его шерсть и заставляли тело моего компаньона дёргаться в безмолвной ярости, и на всё это с мягкой улыбкой смотрела молодая девушка, лет двадцати пяти на вид.
Она была высокая, стройная, в одежде, напоминающей стилизованную под готику униформу: чёрный корсет, узкие брюки, высокие сапоги… Весь её прикид выглядел не как маскарад, а как практичная боевая экипировка, что с головой выдавало тот факт, что с Сиалой эта дамочка уже знакома.
В её руке была длинная, гибкая плеть, чьё тело было сплетено из того же зелёного энергетического шнура, что и сеть, и кончик этой плети слабо дымился.
Девушка стояла в расслабленной, даже небрежной позе, одной рукой опираясь на бедро, а второй покачивала плетью. Её лицо было спокойным, почти скучающим, но самое страшное было не это… Самое страшное заключалось в том, что над её головой, вместо ника висела надпись, которая сказала мне всё: