Игнатьев даже не заметил, как его довели до лифта, и пришёл в себя только тогда, когда кабина уже подъезжала к поверхности земли. Ночь, действительно, только начиналась, и уже сегодня начнётся финальная подготовка к операции «Возмездие». Полковник позволил себе редкую, скупую улыбку, ведь Кассиан, лорд Астрария, даже не подозревал, какую бурю он разбудил, захватив не совсем обычную девчонку…
Ксерион. Тяжёлый данж «Чащоба сквернолиста».
Илья потихоньку приходил в себя после поглощения ударной дозы эссенции, а я решил подбить итоги противостояния с боссом тяжелого данжа.
Мой взгляд сам по себе скользнул к месту, где совсем недавно рассыпался скелет-клинок. Там лежала лишь кучка тёмного пепла и два потухших, потрескавшихся лезвия — всё что осталось от верного бойца, который не раз спасал меня в щекотливых ситуациях.
В груди немного защемило. Когда я приручал его — мне было непросто, однако потом, когда всё получилось, он ни разу не доставил мне проблем, и я чувствовал с его стороны только холодную, абсолютную преданность нашему делу, и теперь его не было. Я чувствовал, что наша связь разорвана навсегда, и призвать его больше не получится.
Крушитель стоял неподалёку. Его огромная каменная форма медленно теряла чёткость, расплываясь по краям, всё-таки потеря руки и множественные повреждения оказались критичны для его стабильности. Я чувствовал, что прямо сейчас он доживал последние минуты, и судя по слабеющей связи — больше его призвать у меня не получится.
Но всё это померкло в тот момент, как я увидел своего лиса. До этого он просто устало лежал, а сейчас неожиданно встал и начал отчаянно вылизывать лапу, при чём не ту, которая хромала раньше, а другую.
Когда я подошёл поближе, то увидел, что на его лапе, чуть выше коленного сустава, было что-то необычное. Это точно была не рана, но с ранами я хотя бы знал, что делать… Тут же всё было очень странно.
Кожа и плоть в том месте, которое отчаянно пытался вылизать лис, выглядели… выцветшими, а вся шерсть оттуда выпала. При взгляде на это место у меня возникали ассоциации со старым пергаментом, и мне крайне не нравилось то, что я видел.
Лис не скулил, он просто методично вылизывал это место, но в его синих глазах, которые он временами поднимал на меня, читалась глубокая тревога. Он чувствовал, что с ним творится что-то неправильное, чужеродное, и он не понимал что с этим делать. Ему было страшно, и эта тревога передавалась мне по нашей связи, отзываясь холодными мурашками по всему телу.
«Чёрт. Чёрт!»
Лис для меня совсем не был расходным материалом. Он был моим компаньоном и частью моей силы с самого начала пути, а потому его потеря для меня была бы по-настоящему невосполнимой.
Оглядевшись по сторонам, я определил, что слишком поторопился и извлёк эссенцию из всех трупов, и теперь мне неоткуда было извлекать жизненную силу для «Сферы исцеления»!
С осознанием этого момента ко мне начала подкрадываться самая настоящая паника. Мы застряли в тяжёлом данже, и один член моей команды сейчас находится в трансе, а другой — с раной неизвестного происхождения… Помимо этого снаружи, скорее всего, уже собрался целый кружок по интересам «Паутины Арахнис»… Ситуация — просто песня.
Не успел я толком погрузиться в пучину безнадёжности, как в сознании внезапно пронеслась вспышка-осознание: я совсем забыл про альтернативное применение моего исцеляющего навыка!
Благодаря ему я мог не только извлекать сферы из мёртвых противников и вытягивать жизненную энергию из живых, но ещё я мог вытягивать энергию из собственных призывов! Да, система предупредила, что существует риск потери доверия, но в ситуации, когда выбор стоял между жизнью лиса и доверием теневых бойцов — я без раздумий выбрал первый вариант…
Глава 20
Крушитель и правда находился на грани распада, а потому сомневаться в принятом решении было некогда. Каменный голем был сильным призывом, но по факту для меня он всегда одновременно был пушечным мясом, поэтому мысль о том, чтобы использовать остатки его жизненных сил для спасения своего верного компаньона не встретила особых противоречий в моей душе.
Илья, сидящий в позе лотоса, уже перестал судорожно вздрагивать, погрузившись в глубокую медитацию для усвоения эссенции. Его лицо было сосредоточено, но на нём не было никаких переживаний, а значит процесс шёл штатно и не угрожал его рассудку. Пока.
Я подошёл к своему призыву, чья каменная форма в настоящий момент уже начинала слегка просвечивать, и положил ладонь на его грудь — туда, где у живого существа было бы сердце. Я не почувствовал ни холода, ни теплоты… Но зато я прекрасно чувствовал нашу связь, которая истончалась с каждой секундой.