Перевалило за полночь, в десять утра начинался утренник в частном детсаде. Из дома предстояло выйти в шесть. Но сейчас это Глеба не волновало. Жизнь впервые заиграла счастливыми красками.
Огромная, по его меркам, сумма внушила всемогущество. Алкоголь в крови и эйфория от легкого успеха – беспечность. Он не смог сопоставить присутствие в подъезде двух здоровенных мужиков, позднее время и выигрыш.
Лишь когда его впихнули в собственную квартиру, а за спиной захлопнулась дверь робкие призраки страха зашевелились у него в груди.
Ярко вспыхнул свет. Перед ним стояли два амбала.
– Ну здравствуй, счастливчик, – спокойно и оттого еще более зловеще сказал один из нападавших. – Только не вздумай орать – соседей разбудишь. Они тебя ругать станут, нехорошими словами называть.
Глеб ошарашенно глядел в ухмыляющиеся лица незнакомцев. Те медленно наступали, он пятился, пока не уперся в диван. Его легонько подтолкнули, и Глеб уселся на продавленный лежак, откинувшись на спинку. Пакет порвался и на пол посыпались консервы, колбаса, конфеты.
– Мы же не будем ссориться? – Говорливый амбал пододвинул колченогий табурет и уселся напротив. Второй остался стоять. Высокий, накаченный, в черной кожанной дубленке с широким откидным воротником отороченным мехом. Бритая голова лишь подчеркивала ширину плеч и богатырскую фигуру. Серые глаза глядели безразлично и надменно.
– Сегодня ты снял пятьдесят шесть кусков. – начал говорливый. – Счастливчик.
Глеб обескураженно молчал.
– Тебе же не нужны проблемы?
Глеб кивнул.
– Умница, вернешь нам семьдесят пять кусков и мы покинем это гостеприимное жилище.
Стоящий посреди комнаты криво усмехнулся, презрительно оглядевшись по сторонам.
– Какие семьдесят пять?! – воскликнул Глеб.
– А мы что бесплатно с тобой нянчимся? За всё надо платить, вундеркинд.
– Да кто вы такие? – первоначальное оцепенение прошло, алкоголь и возмущение нашли выход и Глеб начал распаляться.
– Вот это разговор, – говорливый положил тяжелую руку на шею Глебу, – давай знакомиться.
Без особых усилий бритоголовые потащили Глеба в ванную.
***
– Так, 48 штук мы забрали. – сказал говорливый. – Завтра вечером зайдем за остатком. Сколько там?
– Двадцать семь. – впервые подал голос второй бритоголовый.
– Двадцать семь штук. Советую, глупостей не делать. Понял, студент?
Говорливый заглянул в глаза Глебу, оценивая уровень испуга. Тот продолжал трястись от холода и страха. Вода стекала по лицу и шее, струясь вдоль позвоночника.
– Г-ггде я столько возьму?
– Ты же фартовый, да? Возьми бумажечку, сними бабла по тихому. Только у других, понял?
– Какую бумажечку?
– Такую, – Говорливый достал смартфон и открыл файл. Запись с камеры внутри Пункта Приема Ставок. Момент, когда Глеб подглядывал в блокнот, прежде чем сделать ставку.
– Что такое “счетчик” знаешь?
Глеб судорожно сглотнул.
– Конечно знаешь! Ты же умненький.
Входная дверь громко хлопнула, когда двое ночных посетителей ушли. Настенные часы показывали час пятнадцать.
Глеб окончательно протрезвел и прозрел. Счастливая звезда закатилась, не успев взойти. Он сидел мокрый и напуганный на продавленном диване, в окружении раздавленных конфет, разбросанных консерв и перекатывающегося по затоптанному полу батону колбасы. Он обхватил голову и простонал:
– Что делать?
Со скрипом открылась дверь в ванную.
Глеб встрепенулся. Дрожь в теле прекратилась. Нет, туда он не пойдет. Застучали зубы, дрожь усилилась.
Призывно скрипнула дверь.
Глеб неотрывно глядел в темный провал приоткрытой уборной. Тело бил озноб. Мокрые волосы на голове встали дыбом.
Угрожающе моргнула лампочка. Раз, другой.
Не в силах сопротивляться, Глеб осторожно встал на ноги. Шагнул к ванной. С опаской заглянул в темное помещение. Из тьмы его собственным лицом на него взирало зеркало. Глеб оскалился. Зеркало показало в ответ зубы.
– Чё лыбишься? – взорвался парень. – Как теперь из этого дерьма выбираться?
Поверхность замутилась, запотевая изнутри. Медленно выплывали буквы, складывались в слова, составлялись в фразу.
Глеб зажег свет. Достал из внутреннего кармана блокнот и ручку. Дрожащей рукой криво написал: “Ленинский пр 20 В кв 101 код 3817 завтра 16:20”
Зеркальная поверхность очистилась, и он вновь увидел свое осунувшееся мокрое лицо с глубокими тенями под глазами. Тяжелое предчувствие наполнило душу. Идти по указанному адресу не хотелось. Но мог ли он поступить иначе?
***
Сославшись на болезнь, он остался дома. Пытался уснуть, но лишь ворочался с боку на бок. В уборную старался не заглядывать, благо что дверь постоянно была закрыта. Похоже затаившееся внутри потеряло к нему интерес. Пока.