В ранних сгущающихся сумерках Глеб добрался по указанному адресу. Вошел в подъезд, подошел к нужной двери. Внимательно изучил ее, не понимая, что же делать дальше. Ждать или стучать?
Загудел, взбираясь наверх, лифт. Остановился на этом этаже.
Не дожидаясь открытия дверцы, Глеб рванул вверх по лестнице и замер на площадке между этажами. Постарался вжаться в самый дальний угол.
К двери в сто первую квартиру подошел высокий полноватый мужчина с копной курчавых посеребренных сединой волос. Даже в профиль Глеб легко узнал знаменитого депутата Государственной Думы.
Парень перестал дышать, не понимая, как поступать дальше. Легкие быстрые шаги, зазвучавшие снизу, заставили чуть выглянуть. В поле зрения попал худой, стройный человек в мешковатой кремовой куртке. В левой руке в коричневый перчатке он держал нож.
Депутат развернулся и получил быстрый удар в грудь. Нападавший отступил назад. Спокойно, уверенно. Раненный привалился к двери и грузно сполз на пол. Из уголка его рта струилась тоненькая ниточка крови.
Глеб сорвался с места и побежал вверх, слабо соображая что делает. За ним никто не гнался. Его никто не видел. Зато он видел все. Может опознать убийцу. Ну и что с того? Пойти в полицию?
Дверь на крышу оказалась открытой. Он выскочил наружу. Загнанно огляделся.
Да что ж такое?! Это грёбанное зеркало вновь его подставило! Зачем? Что оно от него хочет?
Глеб рухнул на колени. Обессиленно уронил голову на грудь.
Вот и решил все свои финансовые проблемы. Вначале бандюки, теперь убийца – и всем он чего-то должен.
Нет, пора валить из столицы. Куда угодно, хоть в Киров. В совхоз “Светлый путь”. На должность помощника агронома, с окладом в двадцать тысяч. Подальше это этого зеркала.
Исполненный решимости, Глеб вскочил на ноги. Не отряхивая со штанин снег, бросился к будке соседнего подъезда. В надежде на еще одну открытую дверь. В надежде получить избавление от чужой направляющей его воли.
***
Глеб быстро скидывал в дорожную сумку вещи. Нужно было успеть на один из трех ночных поездов до Кирова. Собирать то особенно было нечего. За полгода московских мытарств ничего не скопил, не приобрел, только терял. Вот и сейчас, приходится срываться с квартиры, оставив залог в двадцать пять тысяч.
В дверь постучали. Глеб погасил свет и на цыпочках приблизился к входной двери. За спиной тоскливо скрипнула дверь в ванную.
Глеб припал к глазку. На площадке, не таясь, стояли вчерашние бритоголовые. Говорливый постучал вновь. Настойчиво и уверенно. Издевательски зашептал в глазок:
– Открывай, Глебушка. Не переживай. Мы не в гости. Посылочку заберем и все. Денежки приготовил?
Глеб отступил вглубь комнаты. Огляделся. Рассеянный свет с улицы тускло освещал скромную обстановку. Спрятаться некуда.
В дверь настойчиво постучали.
Приглашающе скрипнула дверь ванной.
Ну нет, туда он заходить не собирался.
Глеб выглянул в окно. Третий этаж. Рядом растет раскидистый клен. Можно дотянуться до ветки, а потом скатиться в сугроб…
У подъезда остановились два черных Мерседеса. Таких в этом дворе Глеб раньше не видел. Из салона выбрались четверо крепко сбитых мужиков в темных пригнанных по фигуре пальто. Одновременно задрали головы и взглянули на окно, в котором отсвечивал Глеб.
– Черт, – парень отшатнулся в угол. Прижался к холодной стене. В дверь колотили не переставая. И с каждым ударом приходила ясность. В фойе подъезда депутата установлена камера видеонаблюдения. Не известно попал ли на запись убийца, но Глеб точно засветился. А если прибавить к этому выход на крышу и спуск через другой подъезд…
– Во попал!
Глеб дважды ударил затылком в стену.
Понял, что перестали колотить в дверь. Ясное дело, сопливым хулиганам нет места, где работают серьезные парни. А вот что теперь делать ему?
Раздражающе скрипнула рассохшаяся дверь. Настойчиво манила.
– Ах ты, сволочь!
Глеб ворвался в ванную. Уставился в зеркало.
– Ну что, довольно? И чё теперь? Куда мне деваться?
В замок аккуратно вошел ключ. Легко провернулся. Глеб обессиленно прижался лбом к гладкой поверхности зеркала. Оно не показалось упругим. От него веяло теплом живой дышащей плоти.
Глеб отпрянул и непонимающе поглядел в мутное запотевшее изнутри зеркало. Невидимый художник выводил буквы, складывающиеся в до боли знакомое слово.
"Киров".
Туманная дымка зеркальной поверхности испарилась. Глаза расширились от ужаса. На него глядел взрослый усатый мужик. Он поднес к лицу руку и ощутил жесткую густую растительность над верхней губой. Рука задрожала. Он смотрел на толстые густо поросшие темными волосками пальцы. На средних фалангах красовались синие выцветшие буквы. Наколка собиралась в имя Боря.