26. 06. 1972 г.
Сегодня снова еле проснулся, – накопившаяся за последние дни усталость, видимо, дала о себе знать. Голова раскалывалась, горло побаливало, и оставалось только надеяться на чудо, чтобы не разболеться. Так как валяться сейчас в кровати времени у меня совсем не было, – я нужен был Оле, я нужен был на стройке и планировал продолжить заниматься поиском Лёни и Игоря. Умывшись, я вновь мысленно прокрутил в голове вчерашний вечер, от которого хотелось и улыбаться, и грустить одновременно. Только сейчас я начал понимать, что совершил ошибку, что нужно было рассказать обо всём Лене с самого начала, а не доводить до того момента, когда она привыкнет ко мне еще больше. ейчас я даже боялся попадаться ей на глаза, так как не совсем понимал, как стоит вести себя с ней.
– «Может, просто здороваться? Или, всё-таки, стоит поинтересоваться ее самочувствием?» – всплывали вопросы в моей голове.
«Ладно, буду действовать по ситуации и по ее настроению», – решил я и отправился на поиски Оли. Девушка уже встала, привела себя в полный порядок и что-то готовила на кухне. Сегодня она улыбалась, как в самые первые дни, и мне было приятно осознавать, что в этом отчасти и моя заслуга. Оля встретила меня блеском в глазах и нежной улыбкой, придававшей ее лицу особое обаяние. В эти минуты она казалась мне самой неотразимой, самой красивой и замечательной. Ее длинные ресницы заигрывающе колыхались, то опускаясь, то вновь поднимаясь, словно крылья бархатной бабочки. Я любовался ею, не замечая ничего и никого вокруг. Мне казалось, что само время остановилось, ошалев от ее красоты.
– Миша, ты слышишь меня? – улыбнувшись, спросила Оля, оголив свои белоснежные зубы и поправив слегка сползшую с плеча кофточку.
– Нет, честно, я не слышал, что ты сказала. Я любовался тобой, – искренне признался я, снова вызвав на ее лице улыбку.
– Я спросила, будешь ли ты омлет? – повторила Оля, выливая взбитые яйца с молоком на сковороду. – Если ты мне приготовишь, то буду, – весело ответил я. Олег, Егор и Юра, вставшие, видимо, самыми первыми, уже успели позавтракать бутербродами с рыбной консервой. – Поздравляю, – вдруг сказал мне Олег, протягивая руку.
– С чем? – не понял я.
– С тем, что ты, наконец, выглядишь счастливым, – улыбнувшись, ответил Олег. Я подхватил его и тоже засмеялся. Через несколько минут после того, как мы позавтракали, в кухню вышла Лена. Она выглядела сегодня более здоровой и бодрой. Я искренне обрадовался этому. Ее волосы были красиво уложены в причёску на затылке, ресницы и глаза накрашены. Лена обвела нас всех взглядом и, не задерживаясь ни на ком, включая меня и Олю, поздоровалась со всеми. Я несколько занервничал, так как хотел поинтересоваться ее здоровьем, но боялся какой-то отрицательной реакции с ее стороны. К моему счастью, Маринка опередила меня и спросила, как Лена себя сегодня чувствует.
– Спасибо, гораздо лучше, – спокойно ответила Лена, в считанные часы став абсолютно чужой. Оля тоже заметно растерялась и, как зверек, загнанный в угол, зашла за мою спину. Сухаревы, Павлов, Попов и Пашка еще не встали. Наверняка, вернулись уже под утро, поэтому и не выспались. Мне стало казаться, что им абсолютно нет никакого дела теперь до нашей стройки, общественной работы, которая тоже остановилась, и вообще до всего, что происходило в нашем отряде. Гораздо важнее для них было сейчас весело и беззаботно проводить время. Даже за Лёню и Игоря они особо не переживали. Расспрашивали, конечно, нас вчера о том, что удалось узнать, но больше, по-моему, из любопытства, нежели из-за беспокойства. Через час после того, как все умылись и позавтракали, включая наших ночных ухажёров, Иван попросил всех собраться в кухне, чтобы обсудить план дел на сегодня. Так как строительные материалы всё еще не поступили на объект, а без них мы не могли продолжить стройку, было решено заняться поисками ребят в «большом» посёлке, как мы сами стали именовать данное место теперь. Снова разделились на группы. «Троица», во главе с Олегом, направилась в одну сторону. Группа Сухарева собралась левее главной дороги. Далее произошла некая заминка.
Я предложил Ивану и Марине пойти на поиски вместе со мной и Олей. В воздухе повисло непонимание. Сухарев «старший» откровенно вытаращил на меня свои пытливые глазки, и я понял, что осуждения моего поведения не избежать.