– Вряд ли, – похоже на нее, – ответила Марина. – Что делать? Может, отыскать остальных и уходить обратно, в лагерь? – предложила она.
– Надо сходить туда и еще раз проверить, что это за женщина, мёртвая ли? Может, у нее инфаркт? Вы же ее не трогали? Или приступ эпилепсии, например? – пытался здраво рассуждать я. – Я туда больше не пойду! – закричала Маринка.
– Где это? Далеко? – уточнил я у Ивана, который молчал и, кажется, тоже почти не соображал. – Нет, метров сто. Мы, как ее увидели в кустах, так сразу и бежать. А тут вас заметили, – приложив значительные усилия, выдавил парень.
– Хорошо. Сейчас мы все вместе подойдём к этому месту, а я сам проверю ее. Может, она жива, и ей просто необходима медицинская помощь, – успокаивал я ребят, ощущая, что у самого начинают дрожать коленки. Идти пришлось, действительно, совсем недолго. Рядом с тем местом, где ребята обнаружили женщину, трава была примята у самой дороги. И эта «борозда» тянулась до места ее нахождения. Складывалось ощущение, словно жертву тащили, приминая ее телом траву, либо она сама ползла какое-то время по земле.
Я выдохнул, пытаясь тем самым изгнать из своего тела страх, и направился туда, свернув с дороги и заходя чуть дальше в лес. Перед моими глазами предстало бездыханное тело той самой «Ильиничны». Сомнений быть не могло: голова ее была покрыта всё той же шевелюрой, которая привлекла моё внимание в день нашей встречи, а на округлом животе красовался передник. Складывалось ощущение, словно дама перенеслась сюда сразу же после разговора с нами. По крайней мере, ничего в ее внешности и одежде не поменялось.
Я брезгливо попытался проверить пульс, осторожно приподняв ее руку с влажной травы. Но он не прощупывался. Вены на шее тоже молчали. Сероватые веки небрежно прикрывали раскрытые глаза, губы были искривлены так, словно «Ильинична» сделала последнюю попытку закричать перед смертью. Вообще, всё ее лицо застыло в некой гримасе, страшной и странной одновременно. Она явно чего-то испугалась за секунду до смерти. «Женщина что-то увидела…, или кого-то», – подумал я и поторопился вернуться к трясущимся от ужаса ребятам, которые ждали моего возвращения. – Миш, ну, что там? – спросила Оля, кивнув головой в сторону леса.
– Да, это она, – «Ильинична». Пульса нет. Она умерла. Я сильно ее не рассматривал, но на первый взгляд не видно, чтобы ее убили, – крови рядом нет, лежит в обычной позе, на спине. Будто уснула. Единственное, лицо у нее странное, словно она перед смертью увидела что-то страшное. Может, ей показался снежный человек или НЛО, – сердце не выдержало испуга и остановилось? – Пытался объяснить случившееся я.
– Может, и так, – согласился Иван, по нервно бегающим глазам которого было видно, что он хочет поскорее отсюда убраться.
В горле пересохло, скорее всего, от страха. Дико хотелось пить, но останавливаться было боязно. Перед глазами всё время стоял образ умершей женщины. И ее глаза, полные ужаса. – Миш, ты как? – беспокоилась Оля, видя, что после опознания мною Ильиничны, я старался идти как можно быстрее, в сторону дома, и почти всё время молчал.
– Нормально. Меня беспокоит то, что с ней произошло. Зря, наверное, я так рано вышел, – надо было осмотреть ее повнимательнее. Может, удалось бы найти какие-то зацепки, – сама она умерла или ей помогли это сделать, – не успокаивался я.
– Миш, мы сейчас дойдём до фельдшерского пункта, вызовем врача, расскажем ему обо всём. Вот, пусть медики и устанавливают причину смерти этой женщины. Нам-то это зачем? – уговаривала Оля, стараясь переключить меня на другое.
– Просто, если её кто-то убил, – значит и нам здесь находиться небезопасно. Понимаешь? – Понимаю, – спокойно ответила девушка. – Но мне кажется, наше нахождение здесь стало опасным еще с момента исчезновения ребят. Или нет? Двое парней пропали, и никто не знает, где они находятся, – рассуждала Оля.
– Да, наверное, ты права. Просто я тешу себя надеждой, что Лёня и Игорь, всё-таки, могут быть дома…, – ведь мы точно не знаем, что там выяснил о них Манин.
– Ты, действительно, в это веришь? – удивилась Марина, поддерживая мысль Оли. – Миша, если бы ты думал, что парни дома, то сегодня ты не отправился бы на их поиски. Я промолчал, но внутренне согласился. Сейчас я думал о том, как бы обезопасить всех нас от того, что происходит вокруг. Если бы знать, какого рода опасность нависла над нами, – тогда было бы проще ей противостоять. Мы очень быстро и почти незаметно снова подошли к знакомым местам, откуда с утра направились на поиски. Сейчас важнее было уберечь всех остальных, нежели найти пропавших. И, конечно, хотелось узнать, что же, всё-таки, произошло с «Ильиничной». Перед самым поворотом дороги к реке, еще не доходя до леса, нам на глаза попался небольшой домик, которого раньше мы не замечали. Он был почти не виден в роскошной зелени и, к тому же, находился чуть с другой стороны от нашего места проживания. Я предложил ребятам постучаться, чтобы уточнить, есть ли здесь поблизости какой-нибудь фельдшерский пункт, или, всё-таки, за медицинской помощью придётся обращаться в «большой» посёлок. Нашу задачу еще усложнял тот факт, что медика, который, по идее, должен был присутствовать на стройке практически постоянно, тоже, как и командира с комиссаром, не было уже несколько дней. Думаю, что это связано, на самом деле, с исчезновением ребят. Наверняка, командира вызвали в область не одного, а вместе с остальными «штабовцами». Только мы, получается, превратились в каких-то брошенных на произвол судьбы. И, теперь сами должны были бороться за свою безопасность и здоровье. А, может, и жизнь. От этих мыслей меня пробила дрожь, и я слегка поёжился.