– А, что означает холм? – растерянно спросил Пашка у осведомлённой Маринки. – Скорую смерть…, – тихо выдавила девушка, не веря, что вынуждена это произнести. Пашка судорожно вцепился в Лену, словно боясь выпустить ее из своих объятий, обрекая ее тем самым на приближающуюся опасность.
– Лен, да ерунда всё это, слышишь? Никто тебя и пальцем не тронет. Я всегда буду рядом. Слышишь? – уговаривал ее Пашка, и слова его заглушали частые рыдания девушки. – Лен, перестань. Всё будет хорошо. Не плачь, – присоединилась Оля к их диалогу. Просто мы здесь все прыгали, кричали, смеялись. Естественно, результат получился неправильным. К гаданию надо относиться ответственно, со всей серьёзностью, а не так, как мы, больше десяти человек в одной комнате, и каждый со своими смешками и издёвками. – Лен, Оля права. Это гадание такое, что требует серьёзного подхода, а иначе ничего не получится, – подбадривала Маринка всхлипывающую Ленку. Мне ее сейчас было очень жаль, но я не стал лезть в эту ситуацию со своими «успокаиваниями». У Лены есть молодой человек, который ее очень любит и который защитит ее от любой опасности. Я думаю, если бы Лене что-то угрожало, то Пашка, ни секунды не раздумывая, бросился бы спасать ее, рискуя собственной жизнью. Кажется, всеобще приведённые доводы возымели свой эффект, и девушка стала успокаиваться, всё также уткнувшись в Пашкино плечо и периодически всхлипывая. Кто-то из парней предложил напоить Лену горячим чаем, с остатками печенья и сушек. Димка Сухарев притащил из комнаты плед, чтобы накрыть им расстроенную девушку.
Спустя какое-то время, Ленка, довольная, сидела рядом с Пашкой, который крепко обнимал ее за плечи, пила чай и куталась в тёплый плед. Эту историю, как дурной сон, нужно было забыть, и мы все решили никогда больше о ней не заговаривать.
Незаметно подкрался вечер, принеся с собой новые переживания, связанные с нашей безопасностью. Около десяти часов дверь распахнулась, и мы с удивлением посмотрели на нее, так как сегодня не ждали никого, тем более, что все наши были в доме. Оказалось, что вернулся бригадир. Он ездил в область вместе с нашим врачом и командиром. Сначала он поинтересовался тем, как мы здесь поживаем, хватает ли нам припасов, и все ли из нас здоровы. Потом плавно перешёл к обсуждению темпов наших работ на стройке. Но мы не особо были настроены на такого рода разговор, учитывая тот факт, что недавно пропало еще двое ребят, а нам так никто ничего и не объяснил хотя бы по поводу местонахождения Лёни и Игоря.
– Вы нас извините, но мы хотели бы сначала узнать, где сейчас Игорь и Лёня, а потом уже рассуждать о планах по строительству. Насколько я понимаю, Вы и командир несёте полную ответственность за нашу безопасность, пока мы находимся здесь. Так вот, мы на данный момент ощущаем себя в сложной обстановке, которая угрожает не только нашему здоровью, но и жизни, – откровенно завозмущался Димка Сухарев, высказывая своё недовольство бригадиру. Тот сначала удивлённо посмотрел на парня, снял фуражку, покрытую небольшим слоем грязи, спрятал под стул резиновые сапоги, которые, кажется, тонули сегодня в глубокой луже, и, обдумав свою ответную речь, продолжил диалог.
– Я понимаю ваши переживания, но я отвечаю за вас непосредственно на строительном участке, ну, и за процесс подготовки школы и гаража к эксплуатации. Остальные вопросы, будьте добры, адресовать лично своему командиру. Насколько я понял, он интересовался местонахождением Леонида и Игоря, но ничего нового ему выяснить не удалось. Дома они так и не появились, у друзей, к которым родители обращались в ходе поисков, их тоже не оказалось.
– Сейчас к этому делу подключились следователи и, думаю, вскоре всё встанет на свои места, и парни найдутся, – прокашлявшись, завершил свой монолог бригадир.
– Ну, а что же с другими, – с Олегом и Егором? Они – то, уж точно, домой не уходили. Они пропали у реки. Я сам это видел, своими глазами, – негодовал Юрка, которому тоже передалось возмущение Сухарева «старшего».