нажитых на ней.
— Где ваши роскошные магазины, мистер Керакез? Где
ваши миллионы, если не считать того, что сохранилось
в нашем и французском банках? Вам оставили один
особняк да вот этих рысаков и то потому, что у вас ос-
тановилась миссия великих держав.
— Дома и магазины я добровольно отдал Советской
власти, потому что она и так взяла бы их. Миллионы про-
пали. Осталось кое-какое золотишко. Надеюсь, вы сдер-
жите слово джентльмена и поможете перевезти ценности
за границу, а я уж переберусь с божьей помощью.
Встретимся в Тегеране...
— Вижу, мистер Керакез, вы не верите в счастливую
звезду барона и в успех его армий. У вас паршивое наст-
роение. Только мое весьма высокое мнение о вашей оча-
ровательной сестре мисс Веронике удерживает меня,
чтобы не послать вас ко всем чертям. Ваши прогнозы...
91
— Эх, прогнозы, прогнозы...— перебил Керакозов.—
Полетит ваш барон Врангель вверх тормашками. Вот те
крест, полетит! — Керакозов перекрестился.
— Вы полагаете? Великие державы...
— Не пойдут за ним, вот что, — еще раз неучтиво
перебил Ираклий Спиридонович. — Россия не пойдет.
—Какой же вы коммерсант, мистер Керакез! Вы
обыкновенный красный проповедник, о котором плачет
виселица.
Керакозов снова затрясся от смеха.
— Виселица.... А толкуете о жестокости красных.
— Вот к чему привели они Россию!— Стрэнкл пока-
зал стэком на идущего навстречу подростка, с мешком
за плечами, по-видимому, приняв его за нищего.
. Приблизившись к мальчику, Керакозов натянул креп-
ко закрученные на кулак вожжи, кони стали. Подросток
тоже остановился. Он снял с плеча мешок из домоткан-
ного сукна, широким рукавом черкески вытер со лба пот.
— Кадам сауш, лаппу?*— спросил Керакозов по-осе-
•тински.
— Нахима, — ответил юный путник, застенчиво улыб-
нувшись.
— А что это означает? — Ираклий Спиридонович с
тихим смешком пожал плечами.
Мальчик засмеялся, сверкнув белыми зубами, — он
понял, что познания его собеседника в осетинском языке
не идут дальше произнесенной фразы.
— Домой, — по-русски повторил мальчик. — Дедуш-
ку в городе искать.
Подъехал обоз. Охранники спешились. Богдан Богдан
нович Злыдень разминал отекшие ноги. Мистер Стрэнкл
смотрел в длинный морской бинокль на отроги Главного
Кавказского хребта. Старый проводник Габо пристально
разглядывал юношу в черкеске, а тот не мог отвести глаз
от керакозовских скакунов и прищелкивал восхищенно
языком. Наконец Габо сказал несколько слов по-своему.
Мальчик, потупив взор, ответил. Старик снял косматую
горскую шапку и скороговоркой прочитал какую-то мо-
литву, часто повторяя «аллах».
— О чем они?— полюбопытствовал мистер Стрэнкл.
—Э! — махнул рукой Керакозов. — Сейчас догово-
* Куда идешь, парень? /осет,/
92
рятся до того, что окажутся близкими родственниками.
Держу пари. Уж таковы осетины. Родственники — уж как
пить дать.
— Пить дать? О кей!
Иностранец без лишних слов извлек из-под сидения
кожаный саквояж, достал объемистую бутылку виски,
содовую воду, колбасу, хлеб. Через минуту путешествен-
ники закусывали. Не страдавший отсутствием аппетита
Керакозов остался весьма доволен таким оборотом дела.
— За успех экспедиции! — поднял походный метал-
лический бокал Ираклий Спиридоиович.
Старик Габо спорил с мальчиком:
— Саладдин умер, так едем со мной! Через два дня
вернемся в город, сходим к начальству. И тебя опреде-
лю в школу, и твоих друзей. Где они?
— Они ушли вперед, в город. Мать меня упросила
остаться немного дома. Ахметка не согласился ждать.
Говорит: джигит не должен терять время, когда важное
дело есть...
Знаур не сказал, что этим «делом» была предполага-
емая поездка на фронт. Умолчал он и о первой встрече
с матерью.
Габо подошел к коляске, почтительно снял шапку.
— Господин!—обратился он кСтрэнклу.—Этот маль-
чик мой внук. Отец его матери, лесник Ирбек Саламов,
приходился мне двоюродным братом...
— Вот, пожалуйста! — встрепенулся Керакозов. — Я
же говорил, что они окажутся родственниками.
— Я говорю правду, Ираклий Спиридоиович. Маль-
чик воспитывался в доме родственников отца, как неза-
коннорожденный. Недавно душа хозяина дома Салад-
дина переселилась в иной мир — такова воля аллаха.
— Где же его отец? — спросил Керакозов.
Понизив голос, Габо ответил:
— В Турции или в Персии, офицер.
Мистер Стрэнкл насторожился. Он не забыл о встрече
в Тегеране с сотником Кубатиевым и о его просьбе пере-
дать деньги какому-то мальчику. Ведь речь шла, кажет-
ся, о Саладдине, которого большевики должны были по-
ставить к стенке?
Но мистер Стрэнкл не принадлежал к числу людей,
торопящихся отдать деньги /хотя бы и небольшие/ в
чужие руки. Нет, ни из своих, ни из казенных сумм он не
93
потратит без пользы для дела ни единого шиллинга!
Другой разговор — благотворительные посылки. Чем
быстрей избавиться от них, тем лучше.
Вдруг мистеру Стрэиклу пришло на память то зага-
дочное слово, которое он услышал тогда в тегеранском
духане «Невидимая нить»
— Кавда... кавдасард... Габо! Что такое «кавда-
сард»? — спросил он проводника.
— Рожденный в хлеву, незаконнорожденный.
— Хм. А он... тоже из хлева? — Стрэикл ткнул стэком
в сторону Знаура, стоявшего поодаль.
Ради аллаха, тише! — взмолился старик. — Это так
оскорбительно. Мальчик до сих пор не знает, кто его
отец. Когда возмужает, ему расскажет об отце сама мать.
— Что же ты хочешь от меня, говори, — Стрэнкл под-
нес горящую зажигалку к сигаре.
— Мальчик идет учиться во Владикавказ. Я сам опре-
делю его в школу, а пока позвольте взять Знаура с собой
в экспедицию.
— Знаура?.. — мистер Стрэнкл удивленно и с
каким-то испугом посмотрел на старика, неужели это
тот мальчик, о котором говорил ему сотник?
— Его имя Зиаур, мой господии. Когда мы вернемся
в город, я определю его к родственникам. Боюсь, что
дедушка, к которому он идет, откажется принять его к
себе.
— Какой еще дедушка? Ведь ты сам назвался дедуш-
кой, — заметил Керакозов.
— Дело в том, Ираклий Спиридоновнч, что тот де-
душка не прямой, а я близкий.
— Понимаю, — снова рассмеялся Керакозов. — Он
ему такой же дедушка, как ты мне бабушка...
— Нам не нужны лишние люди. Глава миссии
будет недоволен, если узнает, но... что ж... возьму на се-
бя. Как принято говорить в России: семь бед—один от-
вет. А нет ли у мальчугана насекомых, черт бы их по-
брал?
— Что вы, господин! Мальчик воспитывался в знатной
семье! — с поклоном возразил Габо.
Теперь и знатные позавшивели, — ввернул Керакозов.
— Только одно условие,— сказал иностранец. —
Малыш будет мне помогать составлять гербарий лечеб-
ных растений Кавказа.
94
— Ом будет делать все, что вы прикажете, мой госпо-
дин! — еще ниже поклонился Габо.
— Мистер Злыденс!
— Слушаю вас,— старый военный чиновник склонил-
ся в почтительной позе.
— Можете выдавать паек этому малышу.
— Слушаюсь.
Через несколько минут экспедиция тронулась в путь.
Габо снова затянул осетинскую песню. Знаур тихо под-
тягивал ему.
А перед глазами мальчика вставала картина встречи
с матерью. «У меня теперь есть мать,— мысленно гово-
рил Знаур, оборвав песню на полуслове.— Мать!..» Она
стоит перед ним и повторяет одни и те же слова: «Ма