Их было трое (сборник)

— Вот именно, стрелкачи.

— Э, брат. Нашел у кого спрашивать!

— Ну, дайте хоть закурить, братцы. Всю ночь ищем.

Все ваши да ваши. А где же наши?

Микитенко вытащил кисет. Спутники останови-

лись передохнуть. Где-то сзади коноводы шли с

лошадьми.

— Закурить дадим—для взаимодействия с пехотой.

Да ты хоть скажи, из какой ты области?

•г- Из Смоленской. А вот Рахим — из Бухары..

ш

— Как же вы вперед своей дивизии махнули на дву-

колке? Ведь вы угодили в рейд. Чуете?..

— Чуем. Держались сначала за своими, за ротой свя-

зи. Ночь тёмнющая. Смотрим, роты уже нет, а впереди

нас — конники с пушкой. Мы за ними да за ними. Ну,

задаст теперь нам генерал...

Тут Кузьма Тищин (наблюдатель) увидел группу

всадников и среди них — своего генерала. Была такая

распутица, что и оперативная группа штаба стрелковой

дивизии передвигалась на конях. Бросив цигарку, Кузь-

ма подбежал к командиру дивизии.

— Товарищ генерал! Наблюдатели прибыли!

— Вы? Здесь уже? Вот молодцы. Не ожидал.— Ге-

нерал подал руку солдату.— Орлы!

— Вот именно. А как же! Я и говорю: комдив впере-

ди, а НП сзади. Не годится так. Не по уставу!..

Кавалеристы тихо смеялись. Двуколка скрипнула,

двинулась за оперативной группой и скрылась в ночи.

Выведенные из села колонны пленных возвращались

назад. Это генерал Плиев вернул их, когда проезжал по

полю боя. ,

Вначале командиры частей направляли пленных к

наблюдательному пункту высшего начальства. Теперь,

после ликвидации окруженной группировки, была откры-

та дорога на восток, туда и повели побежденных.

Коноводы догнали казаков. Повзводно выезжали эс-

кадроны к северной окраине села.

Небо просветлело. Гвардейцы остановились и не-

сколько минут смотрели, как по большаку двигались

многочисленные колонны пленных.

— Никогда бы не подумал, что их такая тьма бы-

ла! — воскликнул Гриша Микитенко.— Тысяч десять...

— Больше,— отозвался парторг Браев.— Завтра уз-

наем... !

Гриша осунулся. Дышал тяжело. Прежде здоровое,

смуглое лицо покрыла светло-зеленоватая тень хворобы.

— Мне бы на перевязку, товарищ лейтенант,— вино-

вато обратился он к Браеву.— Ногу что-то дергает, рас-

пухла...

Капитан Гераськин услышал.

— Едем, Микитенко, в медсанбат. Моя рука тоже

того... Браев остается за меня. Мы — скоро...

И они поскакали к маленькому городку из зеленых

240

палаток с красными крестами. Там суетились девушки в

свежих халатах, сновали с носилками пожилые санита-

ры. Тут же стояли повозки, на которых лежали раненые.

Ответ в станицу

Кони спокойно пили мутную воду Южного Буга, бря-

цали недоуздками, отфыркивались. Слышался визг злых

монгольских лбшадок, когда какая-нибудь из них, са-

мая задиристая, норовила укусить ближнюю.

Стройный карабаир Полумесяц все дальше двигался

в глубь реки, погрузив длинную морду в воду по самые

глаза.

— Хватит! — сказал Закир Казиев.— Будешь потом

дрожать с перепоя. На отвал держи! —И всадник вывел

Полумесяца на берег.

С водопоя возвращались тихим шагом, гуськом. Све-

жесть утра бодрила казаков.

— Плохая будет погода,— заметил Закир.

— Хорошая! — возразил Гриша Микитенко.

— Кому хорошая, а нам — плохая. Дороги подсох-

нут, немец уйдет.

— Не по тем ли дорогам и мы пойдем?

— Мы без дороги ходим,«стратег». Дождь идет, гре-

надер спокойно шнапс пьет, не верит, что обойдем, ар-

кан накинем. А мы идем, как' по улице Карла Маркса —

привыкли...

— Теперь и они ученые стали,— сказал Гриша.

«Ход конем» надо делать. Два шага вперед, шаг в сто-

рону. Ненастьем не прикроемся. Небось, в самой Одессе

не спят, катюги...

— Комдив знает, комкор знает, Исса Александрович

знает — куда ход конем, куда ход танком...

После чистки лошадей собирались у бездымных кост-

ров на маленьких полянках. Дымить нельзя—верное

взыскание. Хотя и спокойно пока, сидят в штабах прус-

ские генералы, как контуженные, сидят над картами, с

тупым недоумением поглядывая на то место, где еще

три дня назад стояла их 6-я армия. Теперь оно обведе-

но траурной линией и перечеркнуто крестом.

Но силен еще враг, много у него самолетов и диви-

16 Их было трое

2М

зий, не пришел час, когда можно забыть о маскировке и

осторожности.

«Уборка» территории Николаевской области в ос-

новном закончилась, но кое-где в лесах остался «мелкий

мусор»; бродят оравы небритых и ободранных немецких

автоматчиков, как тараканы-прусаки, группами и в оди-

ночку лезут на запад. Не воины, а сброд. Казаки смот-

рят в оба: Исса приказал.

Закир и Гриша шли от коновязей к кострам. Навстре-

чу— капитан ветслужбы Бублик. Расточая «малиновый

звон» тончайших шпор и аромат трофейных духов, он

приблизился к казакам, остановил на них жесткий взгляд.

— На каком основании поили лошадей в неуказан-

ном месте? Как фамилия?

— Фамилия? Бандуркип,—невозмутимо ответил Ми-

китенко.—А этот,—указал он на Закира,— Савраскин.

Бублик деловито записал фамилии в блокнот и на-

правился еще куда-то — наводить порядок.

— Зачем соврал? — спросил Закир товарища.

— Военная находчивость... Пусть он лучше лошадей

осмотрит, нет ли мокреца или вздутия. Надушился и хо-

дит, фамилии спрашивает. Щеголь!..

Сели возле угольков костра. Служили они в разных

взводах: Гриша — в сабельном, Закир — в разведыва-

тельном. Старые друзья — с самого Дона вместе. Таких

наберется в 4-м гвардейском корпусе не одна сотня. Слу-

жили раньше в других соединениях, лежали в госпита-

лях, а потом искали свою часть по имени командующе-

го, по сводкам Совинформбюро. Ехали не в запасной

стрелковый полк по направлению, а туда, куда сердце

направляло. К такого рода «нарушителям» сочувственно

относились различные начальники, что встречались на

пути к фронту, и помогали им разыскивать своих. Были

тут и казаки, что ходили с Плиевым по лесам Смоленщи-

ны, стояли насмерть под Москвой, хотя та, 3-я кавдиви-

зия, находилась теперь где-то за тридевять земель. Они

шли к своему прежнему командиру, благо теперь под

его началом находилось несколько корпусов: глядишь и

найдется кто-нибудь из знакомых офицеров или земля-

ков-товарищей.

...У костра разведчиков сидели бойцы соседних под-

разделений. Был тут и парторг сабельного Александр

Браев.

ш

Разведчиков лейтенанта Самойлова называли «плас-

тунами», вероятно, потому, что их участь — ползать по-

пластунски в ночные поиски.

— Сидят они, играют в карты. Хорошо...— рассказы-

вал Иван Касюдя, казак средних лет, с лицом, похожим

на шершавую коричневую дыню. Зеленоватые живые гла-

за одухотворяли его лицо.— Отлично... Захожу я непос-

редственно в хату (часового мы уже спутали) и говорю:

— «Кончай игру, все давно проиграно. Выходи по од-

ному. Фашистское племя!..» Превосходно...

— Ох, и врешь же ты, Касюдя. На каком языке ты

разговаривал с немцами?

— Как на каком?.. Гм...

— Хватит, братцы! — выручил беднягу Браев.— Да-

вайте до завтрака делом займемся. Как раз тут все соб-

рались. Зайцев набросал ответ в станицу Терскую на

письмо старых казаков. Обсудим и подпишем. Читай,

Зайцев! ,

Эскадронный писарь надел очки с одним только стек-

лышком, достал из трофейного планшета тетрадку и при-

нялся читать с выражением.

Закир и Гриша сидели в стороне и потихоньку «осва-

ивали» сухую баранью колбасу из «нз» — все равно ис-