Сложить пальцы так, чтобы повторить жест одногруппника, удалось лишь с пятого раза. Да и то, когда ему надоело смотреть на мои мучения, и он поднялся со своего места, встал за моей спиной и схватил прохладными сильными пальцами мои ладони. Только после того, как Аргайл сам сложил мои пальцы в нужное положение, у меня все получилось. Я чуть не завизжала на всю академию от восторга, когда осознала, что теперь буду со светом. Не волновало даже присутствие за спиной первого красавца курса, а может, и всего учебного заведения. Блондин же, глядя на мою бурную радость, хмыкнул и предупредил, ткнув в самую последнюю загогулину в виде перечеркнутого волнистой линией кружка:
— Это — размер вкладываемой в заклинание энергии. Обычно, чем больше резерв, тем меньше доля магии. В твоем случае это особенно важно. Если ты, конечно, не хочешь сжечь все вокруг к демонам. Ты свой резерв знаешь?
Я пожала плечами:
— Сказали — большой.
Аргайл снова хмыкнул:
— Не страшно, еще узнаешь. Самое первое занятие по практической магии должно быть именно на измерение резерва и контроль над силой. А пока вкладывай самую кроху. Давай, пробуй, пока я здесь. Если что, заморожу.
Я опять покосилась на белые волосы однокурсника. На кончике языка вертелся вопрос, какая у него стихия. Но вместо этого я послушно произнесла вслух формулу, начерченную в пыли, вложила крохотную искорку огня, который научилась чувствовать совсем недавно, буквально пару дней назад, и в нужном месте сделала жест активации.
У меня все получилось. Но созданный заклинанием шар огня, плюющийся огненными протуберанцами, оказался не меньше бледного, постоянно стреляющего во все стороны молниями шара, который вызвал к жизни Аргайл, и который сейчас освещал все пространство. Теперь на чердаке причудливо сливался холодный белый свет с теплыми, огненными бликами. Мы с блондином дружно отшатнулись от моего пульсара. Но шар не желал со мной расставаться. И тоже дернулся следом за нами.
Я снова отпрыгнула в сторону. За что-то зацепилась и с трудом удержала равновесие. Пылающий адским огнем футбольный мяч повторил все мои действия. Я снова от него шарахнулась. Шар — за мной.
Наблюдая за моими козлиными прыжками по чердаку, одногруппник весело рассмеялся:
— Анна, успокойся! Ты же создательница файербола! Твой огонь не причинит тебе вреда!
— Хорошо тебе говорить, ты привычный к магии, — проворчала я ответ, все еще с опаской наблюдая за пульсаром. — А мне страшно! Он такой огромный!
Аргайл перестал улыбаться:
— А я тебя предупреждал: размер зависит от количества энергии, вложенной в формулу, и от размера резерва. Сколько ты вбухала?
Я пожала плечами, не преставая коситься в сторону огненного шара, висящего в воздухе примерно в сантиметрах тридцати от моей головы.
— Одну искорку, как ты и говорил. Слушай, а почему твой шар висит спокойно под потолком, а мой не отлипает от меня? — не выдержав, поинтересовалась нервно.
— Я так захотел, — теперь Аргайл пожал плечами. — Захоти отправить свой под потолок, и твой тоже будет висеть в одной точке. Пока не закончится действия заклинания. Или пока не иссякнет твой резерв. Или пока ты не уничтожишь заклинание. Но, судя по тому, что я вижу, резерв у тебя действительно более, чем приличный, — уважительно добавил парень. Так что наиболее вероятно последнее. Смотри сюда: сминаем заклинание вот так, — и блондин начертил в пыли еще одну, совсем короткую формулу. — Пробуй!
Уничтожить огненный пульсар вышло с первого раза. Но Аргайл на этом не успокоился. Словно дотошный препод, он заставил меня создавать и уничтожать осветительный шар раз пятнадцать кряду. До тех пор, пока формулы не осели прочно в моей голове, пока я не перестала коситься в сторону нацарапанного палкой в пыли.
Это был самый странный вечер за все время моего пребывания в академии. И самый продуктивный. Я столько мучилась с освещением в комнате! А оказалось все просто. Формула работала одна и та же и для пульсара, и для осветительных приборов. Только в последнем случае добавлялся один символ в формулу.
Уходили с чердака мы за несколько минут до отбоя. Спокойно, словно старые друзья. Закрывая за нами дверь, ведущую на чердак, Аргайл усмехнулся: