— Потрясающе, Малинина! — хрипло выдохнул мастер Шеппер. — Если бы сам не видел, как вас привели в академию жрецы, никогда бы не поверил, что вы иномирянка. Мне еще ни разу не приходилось видеть такого потрясающего, запредельного контроля над магическим потоком. Вы знаете, что уже сейчас у вас контроль уровня архимага?
У меня натуральным образом отвисла от удивления челюсть. Но куратор Соррис очень быстро и весьма чувствительно для моей гордости спустил меня на грешную землю:
— Контроль — это очень хорошо, — проворчал он. — По крайней мере, мы можем быть уверены в том, что Малинина не сожжет к демонам академию. Но вот то, что она ничего не знает о магии… Вот как докладывать в Совет магов? — горестно спросил он, покосившись на преподавателя. — Не докладывать нельзя, узнают все равно, информация такого рода долго не удержится в стенах академии. А если доложить, то придется объяснять, почему она ничего не умеет. И научить быстро не выйдет…
Меня так и подмывало съязвить, что я едва ли не с первого дня пыталась задавать вопросы и просила помощи, а меня игнорировали. Так что предполагаемый нагоняй будет полностью заслужен горе-педагогами. Но я все же смела прикусить язычок. С куратором ссориться, особенно у всех на глазах, себе дороже.
— Ладно, — встрепенулся Соррис, исподлобья разглядывая меня, — нужно заканчивать. Малинина, я сейчас покажу вам формулу, вы должны ее воспроизвести. Посмотрите и скажите, все ли вам понятно, сможете ли это сделать. Если что-то непонятно — не геройствуйте, говорите, что разъяснить.
Я кивнула в знак того, что все поняла. И куратор нарисовал в воздухе водной магией серию загогулин.
К моему удивлению, я поняла почти все. Только один знак, похожий на кукиш, был мне непонятен. Я уверенно назвала все, что видела, сообщив, за что отвечает тот или иной символ, и попросила объяснить значение «кукиша».
У Сорриса на лице проступило нечто вроде удовлетворения пополам с удивлением. Но нужные пояснения он дал. Оказалось, что странная фиговина отвечала именно за измерение размера резерва, если тот был слишком велик для линейных измерений. «Кукиш» относился к сложным, составным символам, прячущим под собой почти километровую формулу. Если честно, то я до конца так и не разобралась, как оно работает. Главное, что разобралась, как этот символ воспроизводится. И что итогом должен быть шар, как у Аргайла. Ну а размер шара напрямую зависит от размера моего резерва.
Перед тем как я начала воспроизводить формулу, аспиранты окружили меня, на всякий случай огораживая щитами от остальных. Это оказалось неожиданно неприятно. Будто я была опасным животным, в любую секунду могущим наброситься на остальных. Или бомбой с неисправным взрывателем. Я старалась об этом не думать, сплетая заклинание. Но все равно безумно, отчаянно желала утереть всем нос. Перед тем как влить в уже готовое плетение магию, я, сама не зная почему, подняла голову. И встретилась взглядом с внимательно наблюдающим за мной Аргайлом. Голубые глаза герцогского сына ничего не выражали. Но мне почему-то стало легче. И я сумела плавно, на выдохе, как в моем мире советовали нажимать на курок перед выстрелом, влить энергию в свое плетение…
За возникновением шара энергии между моими пальцами я наблюдала со смешанными чувствами: радостью, гордостью, удивлением и со все увеличивающимся страхом, когда шар все рос и рос, раздвигая собой мои руки.
— Малинина, — напряженно позвал меня куратор, — держите руки! Не вздумайте опустить или уронить пульсар! Вам, как его создательнице, ничего не будет. А вот если вы его уроните…
Спасибо, куратор Соррис, мне стало значительно легче от ваших слов!
Естественно, вслух я этого не сказала. Но страх после слов куратора слегка поутих. И я все же сумела достойно выдержать испытание. Когда шар между моих рук перестал расти, я услышала, как кто-то из парней моей группы восхищенно выдохнул:
— Вот это мощь! На треть больше, чем у Аргайла!
***
Ни то, как я вернулась на место после завершения измерения моего резерва, ни остаток занятия в голове у меня не отложились. Меня словно контузило в тот момент, когда кто-то восхитился мощью моей магии. Не сразу, но в мозгу сложилось «один и один»: в случае нападения этого ненормального Черного Габриэля, ведьму ему в жены, скорее пожертвуют безродной иномирянкой, не имеющей влиятельной родни, чем кем-то вроде Аргайла. Стало так страшно, что в глазах словно кто-то расстелил багровую пелену.
Более-менее я пришла в себя в столовой на обеде. Вернее, не так. Осознание себя и реальности ко мне вернулось, включилось будто по щелчку, в столовой. Я обнаружила себя за столом с ложкой в руке в окружении каких-то парней…