Наутро голова была тяжелой, как с похмелья, а все тело ломило, будто я накануне вручную разразила вагон с камнями. Идти на завтрак было откровенно страшно. Повторения вчерашнего послеобеденного шоу я могу и не пережить поход на завтрак. Но на удивление меня никто не трогал. Лишь Авейль приветственно кивнул, когда проходил мимо. Остальные делали вид, что меня вообще нет. О причинах подобного я догадалась, только тогда, когда уже доедала последнюю ложку каши: в академии все еще оставались лишь те, кто уже попробовал себя в роли моего партнера. Остальные начнут появляться ближе к вечеру или вообще завтра утром перед занятиями. Некому было мне надоедать и навязываться. Так что я с чистой совестью после завтрака сходила за учебниками и ушла в академический парк. Погода все еще была отличной. И я наслаждалась последними темными деньками, дыша воздухом и старательно разбирая техники и приемы работы со стихией, тихо радуясь образовавшейся передышке.
До обеда у меня была готова уже была целая простыня из вопросов. Я даже начала сомневаться, что Аргайл сможет мне ответить на все. И решила временно сделать перерыв в учебе. Блондин по идее должен был появиться сегодня к вечеру. Дальше будет видно.
Я не ошиблась в своих предположениях. Магический вестник от Аргайла прилетел, едва я после ужина вошла к себе в комнату и захлопнула дверь. Блондин сообщал, что уже в академии, и что, если я не передумала, он ждет меня на старом месте, на чердаке.
На чердак я летела, как на крыльях. Задыхаясь от радостного предвкушения. И сама себе удивлялась: чему я радуюсь, если мне всего лишь пообещали ответить на вопросы? Моя улыбка померкла, едва я захлопнула за собой дверь, взлетев по лестнице в чердачное помещение и найдя глазами одногруппника.
Аргайл еще не переоделся. Видимо, как пришел из дому, так и пошел на чердак. В серо-голубом, шитом серебром и камнями камзоле, с кружевным шейным платком, в темно-серых узких брюках и начищенных до зеркального блеска сапогах, одногруппник казался чужим. Холодным и далеким, как звезды в ночном небе.
— Привет! — растерявшись, выдохнула привычное приветствие я.
Стоявший у распахнутого чердачного окна блондин медленно повернулся ко мне, демонстрируя каменное выражение лица, и бесцветно ответил:
— Здравствуй, Анна!
И все. Больше ни звука. И понимай, как знаешь. Зачем звал, спрашивается?
Немного потоптавшись на месте, не решаясь подойти к сердитому блондину ближе, я робко предложила:
— Если тебе сейчас не до занятий со мной…
Аргайл скривился, обхватил двумя пальцами переносицу, глубоко вдохнул, а потом медленно выдохнул, не глядя на меня:
— Наоборот. Мне сейчас очень нужно на что-то отвлечься. Так что давай, задавай свои вопросы.
Голос Аргайла звучал практически бесцветно. Словно шелест осыпающейся на чердаке пыли. И все же мне почудилось что-то в его голосе такое, что я почти не думая, в несколько шагов пересекла разделявшее нас пространство, взяла его за свободную руку и заглянула в холодные голубые глаза:
— Что-то случилось? Я… Я могу тебе чем-то помочь?
Только сейчас Дарин Аргайл опустил руку, пальцами которой держался за переносицу, и посмотрел сначала на наши сцепленные руки, потом — мне в лицо. Молча. Испытывающе. Словно решал, можно ли мне доверять.
— Можешь. Просто отвлеки. Заставь думать о чем-то другом.
На весу было очень неудобно разворачивать мои писульки. Но Дарин не двигался с места. Словно застыл. А мне казалось неудобным сейчас отходить от него для того, чтобы сесть и с большим комфортом устроиться. Перед тем, как озвучить первый вопрос, я, поколебавшись, нерешительно предложила:
— Если захочешь выговориться, кому-то доверить свою боль, я выслушаю. И даже могу дать магическую клятву, что никому не расскажу об услышанном…
Аргайл скривился, мотнул безупречно причесанной блондинистой головой. А потом вдруг с неимоверной горечью сообщил:
— Мать сообщила, что я уже достаточно взрослый для заключения помолвки. И сейчас она выбирает мне невесту из трех кандидаток. А я… Меня тошнит только от упоминания их имен.
Я растерялась, не зная, как реагировать на услышанное. В привычных мне сказках против воли отдавали замуж девиц.
— Э-э-э… — сорвалось с губ жалкое. И я мысленно отвесила себе увесистую затрещину. Ну вот что за идиотка? Сама себя выставляю круглой дурой, а потом хочу, чтобы ко мне относились, как к разумной? И я торопливо исправилась: — Прости. Ты захватил меня врасплох. Я привыкла к тому, что обычно девушек вот так отдают замуж…