— Арс, — повторил я, уже медленно. — Что, блядь, случилось?
— Я поцеловал её, — пробормотал он. Глухо. Без выражения. Будто сам не верил в то, что сказал.
Мир будто перекосило на секунду. Где-то глубоко внутри у меня щёлкнуло.
— Повтори.
— Я… поцеловал Лану, — сказал уже громче. Но всё так же без огня. Как будто признавался в чём-то, чего сам не мог объяснить.
Я сжал челюсть. Грудь сдавило, будто кто-то резко наложил цепи. Это была граница. Та, которую он не должен был переступать.
— Ты издеваешься? — голос всё ещё был ровным. Опасно ровным.
Он не ответил. Только провёл рукой по лицу.
— Она… — начал он, но замолчал. — Рафа, она была сломанная. Как котёнок под дождём.
— Значит, решил, что сейчас — самое время влезть ей в голову?
— Я не лез. Я просто… — Арс вздохнул. — Она дрожала вся. Я не думал. Я просто хотел, чтобы ей стало легче.
— Поцелуем? — я поднял бровь.
Он скривился, будто я ударил.
— Я не хотел этого. Сам не понял, как. А потом — всё. Мы в машине. Она плачет. Я — молчу. Всё как будто чужое.
— Чужое, но ты полез.
— Она ответила, — вдруг резко бросил он. — Не бей меня за это, Раф. Она ответила, понимаешь?
Тишина. Гулкая, липкая.
Я отвернулся. Подошёл к окну. Руки дрожали, но я не дал им это показать.
Это не должно было случиться. Ни он, ни я — никто из нас не имел права. Особенно я.
Потому что жажда всё равно сидела внутри. И теперь, когда она коснулась его, — стало в сто раз хуже.
— Мы оба держимся от неё подальше, — сказал я наконец. Чётко. Без обсуждений.
— А если она сама подойдёт? — Арс поднял на меня взгляд.
Я обернулся.
— Тогда и решим.
Его взгляд потемнел. Он знал. Чертов ублюдок знал, если она, Лана, покажет нам хоть на долю секунды, что не против… мы, блять, не остановимся.
— Чего она плакала?
— Хер его знает. Вылетела из универа и почти побежала в другую сторону.
— Лана! — получилось громче чем я хотел. — Сюда иди. Быстро!
Я обернулся.
— Тогда и решим.
Арс чуть приподнял подбородок, но промолчал. Его взгляд потемнел. Упрямый, напряжённый. Мы оба знали, к чему всё может привести. Он знал. Чертов ублюдок знал.
Если Лана, хоть случайно, хоть на секунду, даст понять, что не против… Мы, блять, не остановимся.
— Чего она плакала? — спросил я, выпрямившись.
— Хер его знает. — Он развёл руками. — Вылетела из универа и почти побежала в другую сторону.
Мой желудок сжался. Плохой знак. Что-то было не так. Не только из-за поцелуя.
Я повернулся к коридору. Голос сорвался сам собой — хриплый, резкий, громче, чем хотел:
— Лана!
Пауза.
— Сюда иди. Быстро!
Тишина. Глухая, как перед бурей.
Слышал, как Арс выдохнул сквозь зубы. Как под столом его нога дёрнулась — он сдерживался, чтобы не вставать. Молодец. Пусть сдерживается.
Потому что если он сейчас встанет — я сорвусь.
Шаги. Тихие, еле слышные. И вот она — в дверях. Бледная. Распахнутые глаза. Губы сжаты. Волосы спутались. Как будто не спала вовсе.
— Что… что случилось? — её голос дрогнул.
Я сразу почувствовал, как внутри всё перевернулось. Как будто… больно стало. За неё.
Она действительно боялась. И нас. И ситуации. И, чёрт возьми, саму себя.
— Садись, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Здесь. Рядом.
Она не пошевелилась.
— Сейчас, Лана. Не тяни. — Голос стал тише, но от этого только страшнее.
Она подошла. Осторожно. Как будто шла по льду.
— Почему ты плакала? — спросил я, когда она опустилась на край дивана.
Её глаза метнулись к Арсу, потом снова ко мне.
— Всё… всё в порядке. — Её голос — тонкий, как шелест бумаги.