Мини-юбка. Топ без лифчика. Стеклянные глаза. Шаткая походка.
— Сука, — вырвалось у меня. Я даже не попытался скрыть злость.
Она стояла рядом с каким-то сопляком, который нагло ее клеил. Её лицо было бледным, губы приоткрыты — она была под чем-то, может, просто пьяная. А может, что-то подмешали. И тут я понял, что если бы мы опоздали… хоть на минуту…
Я не думал. Просто закинул её на плечо, как мешок. И пошёл. Раф шел первым, людей расталкивал взглядом.
Сейчас, когда мы ехали в машине, она тихо всхлипывала на заднем сиденье. Я даже не оглянулся.
Пьяная. Вырвалась на тусовку. В топике без белья. А ведь я, идиот, думал про неё как про что-то… чистое. Думал, что она дрожит не только от страха, а потому что чувствует. Чувствует меня. Нас. Всё это.
Но сейчас мне хотелось просто выматериться. Или выбить дверь в ближайшей стене. Или содрать с нее эту блядскую одежду и трахнуть. Так как трахают шлюх.
— Раф, — буркнул я, — когда доедем, я не хочу её видеть. Ни слышать.
Он кивнул. Молча. Сам, скорее всего, был того же мнения.
Мы припарковались молча. Машина ещё не успела заглохнуть, а я уже открыл дверь и резко вышел. Воздух показался липким, как будто пропитан всем тем дерьмом, что случилось за последние два часа.
Рафаэль вытащил её первым. Она едва держалась на ногах.
— Осторожно… — пробормотала, едва не споткнувшись. Голос сиплый, пьяный. — Мне правда… жаль…
“Жаль?” Я чуть не рассмеялся. Но не от веселья — от злости. Хотелось врезать кулаком по стене. Или по ней. Или по себе.
Мы с Рафом взяли её под руки. Она была как тряпичная кукла — голова мотается, глаза стеклянные, ноги подламываются.
— Под чем она? — прошипел я, пока мы шли к лифту.
— Не знаю. Или бухло, или кто-то что-то подлил, — ответил Раф, глядя прямо перед собой. Холодно. Сдержанно. Как обычно.
— Прекрасно. Просто охуительно, — выдохнул я сквозь зубы.
В лифте было тихо, кроме её бормотания.
— Я не хотела… не думала… — тянула она, упираясь лбом мне в плечо и обнимая за плечи, чтобы не упасть. — Просто… просто хотелось… забыться…
Я закрыл глаза, сдерживая порыв. Потому что этот голос — слабый, надломленный — бил сильнее, чем пощёчина. Еще и повисла на мне как обезьянка.
— Арс, — по-пьяному мурлыкнула Лана, водя носом по моей шее. Она точно была под чем-то. — Ну. простии…
— Блять, Раф, сто пудов ее накачали.
На нужном этаже я чуть не вытащил её из кабины, чтобы быстрее закончить этот цирк. Её ноги цеплялись за пол, она шла медленно, почти вслепую, иногда что-то бормоча про прощение и глупость.
— Держи голову, кукла, — сказал я сухо. — Не хватало ещё, чтобы ты блеванула в прихожей.
Она только начала хихикать, и схватила Фара за плечо. У ставилась на него своими стеклянными глазами.
— Ну не злитесь, мальчики.
— Мальчики? — Раф, кажется, поперхнулся. Его лицо скривилось от смеси удивления и ярости.
А она, сучка, всё хихикала. Заливалась этим своим тонким, пьяным, рассыпчатым смехом, будто только что не сорвалась с катушек и не заставила нас нестись как черти, спасая её из той чертовой квартиры.
— Ну правда… — промурлыкала она, качаясь между нами. — Вы такие… горячие… страшные… но милые.
И вцепилась в Рафу за куртку, пытаясь дотянуться губами до его щеки.
Я охренел. Он — тем более.
— Лана. — Его голос был настолько ледяной, что воздух вокруг будто застыл. — Не трогай меня сейчас.
— А что ты сделаешь, а? — промурлыкала она, снова покачнувшись. — Прикажешь? Или наручники опять?
Я шагнул ближе, схватил её за талию, оттащив от Рафа.
— Всё, цирк закончен. — Я зарычал ей в ухо. — Хватит. Наигралась.
— Ну Арсик… ты же сам хотел… — Она улыбалась. Расстёгнутая пуговка на топе, лезущая прядь на лицо, глаза, полные тумана — не понимала, что делает. Или делала вид.
— В комнату. — Я подтолкнул её к коридору. — Живо.
Она обернулась, сделала попытку что-то сказать, но Раф в этот момент поднял голос:
— Или я сам тебя туда занесу и на этот раз, клянусь, не выйду сразу.