И всё. Смех исчез. Щёки залились красным, как будто даже до пьяного сознания дошло.
Она пошла. Шатаясь. Но пошла.
Мы с Рафаэлем остались на кухне. Несколько секунд — тишина.
Я выдохнул:
— Её точно кто-то чем-то накормил.
— Точно, — коротко ответил он. — Она не такая.
— Это не её вина, — повторил я. Хотел, чтобы он услышал.
Он молча налил себе воды. И впервые за долгое время я увидел в его взгляде не ярость.
— Пошли спать, — спокойно произнес он, и направился в спальню ее отца, где мы оба спали на огромной кровати.
Я быстро принял душ, смывая я себя злость и остатки крови ее куратора, надел спортивки на голое тело, и уже собирался выйти как вдруг услышал шум на кухне.
Выскочил, и почему-то совсем не удивился — конечно же, там стояла она. Лана. Просто в растянутой футболке, босая, как будто дитя. С осколками стекла у ног и лужей воды, расползшейся по плитке. В руке — дурацкий остаток стакана. Смотрела на меня как на чудовище.
И начала дрожать. А потом — как по щелчку — разрыдалась.
Прямо при мне. Без слов. Без попыток объяснить. Просто стояла и плакала, и от каждого всхлипа меня трясло. Потому что я не знал, что с этим делать. Не умел. Не хотел.
— Отлично, блять, — прошипел я, глядя на её плечи, подёргивающиеся от рыданий. — Этот вечер вообще когда-нибудь закончится?
Глава 21. Арс
Хотел рявкнуть на неё, заставить замолчать, уйти, исчезнуть — но не вышло. Потому что она не делала ничего, кроме как рыдала. Тихо. И горько.
Как будто всё это время держалась, а потом просто… треснула.
Я выдохнул. Сильно. Сквозь зубы. Прошёл мимо неё, схватил тряпку с кухонной ручки.
— Стой на месте, — сказал глухо. — Сейчас всё уберу.
Она кивнула. Даже не посмотрела на меня. Только ещё сильнее вжалась в стену. И продолжала всхлипывать, будто я и вправду мог её ударить. Или уже сделал это.
Меня передёрнуло.
— Лана… — выдохнул тише, чем хотел. Но слов больше не нашлось.
Только злость. На неё. На себя. На этот ёбаный день.
На весь этот шум пришел Раф. Он только скользнул по мне взглядом. Молча. Потом увидел Лану — босая, в мокрой футболке, в слезах, будто её в клочья порвало изнутри.
А потом — пошёл к ней.
Я затаил дыхание. Не из страха — из... какого-то странного чувства. Даже не знаю, что это было. Только челюсть сжалась сама собой.
Рафаэль подхватил её на руки, будто она и правда весила меньше воздуха. А она, чёрт побери, вцепилась в него, как ребёнок в отца.
— Не надо… пожалуйста… — бормотала она сквозь рыдания. — Не оставляйте меня одну… мне страшно… прости…
Я отвернулся. Потому что смотреть на это было... хрен его знает. Лишнее это было. Лишнее для нас обоих.
Но краем глаза всё равно видел, как он нес её в комнату. Медленно. Спокойно. Как будто не она сорвалась с поводка и не устроила весь этот цирк. Но блять, он зашел в спальню, где мы спали.
Блядь, Раф, ты же сам сказал — не трогать.
Она прошептала что-то вроде: «Пожалуйста, не злись… я просто хотела быть нормальной…»
Нормальной. Ты не будешь уже нормальной, кукла. Не с нами.
Раф посадил её на кровать. Сам стоял спиной к ней. Молчал. А потом… сел рядом.
Я смотрел из-за двери. Не знал, что чувствую. Злился. На себя. На неё. На Рафа. На весь этот чёртов фарс. Мне хотелось хлопнуть дверью, вышибить к чертям стену, разбить что-то. Или просто налить себе двойной. Или десять.
Лана забралась на середину, сразу уткнулась носом в полушку и поджала ноги как дитя. Раф бросил на меня холодный взгляд, скинул медленно футболку и лег рядом. Я молча присоединился с другой стороны.
— Простите, — опять всхлипнула Лана.
— Перестань, — наконец заговорил Раф, поворачиваясь к ней.
— Я… я…
— Лана, хватить сопли пускать, — добавил я обнимая ее за талию, на что она не дернулась, а наоборот прижалась к моему торсу спиной, еще и задницей уперлась в мой член который начал просыпаться. И тебе привет, “дружок”.