— Спасибо…
Мой голос прозвучал тихо, почти неуверенно. Арс замер на секунду, но не обернулся.
— Не мне спасибо, — буркнул он. — Я бы и не принес.
— Все равно спасибо, — сказала я, едва слышно.
Он ничего не ответил. Просто вышел. Захлопнул дверь чуть громче, чем нужно. Не демонстративно — просто… с раздражением.
Я осталась одна. В комнате, где даже воздух казался чужим.
Что-то было не так. Арс обычно ведет себя как подонок — грубый, резкий, никогда не упускает возможности поддеть или «пошутить» на грани. Но сегодня... он будто не в себе. Пустой. Сдержанный. Усталый. И это пугало сильнее, чем если бы он пришел с угрозами.
Неужели отец не дал им то, что они хотели? Неужели… с ним что-то случилось?
А если он мертв?
Я сжалась. Мысли метались, как мыши в запертой коробке. Как бы я ни злилась на него — он был моим отцом. Он знал, что я здесь. И если он молчит… значит, что-то очень не так.
Как ни крути, от него зависела моя жизнь. А мне всего двадцать. Я жить хотела. Учиться. Любить. Ходить по улицам, покупать себе кофе на вынос, жаловаться на погоду, на усталость, на чертов диплом.
А не… вот это. Не быть прикованной к кровати в доме, где мужчины спорят, кому меня убивать.
Я только потянулась за тарелкой — хоть один кусок съесть, просто чтобы не упасть — как за дверью послышался шум. Резкий. Словно кто-то задел что-то тяжелое.
Потом — крик. Голос Рафа. Я сразу узнала.
— …нет, это не вариант, идиот! — ярость в его голосе была настоящей, не сдержанной, как раньше.
— А что ты предлагаешь?! — рявкнул Арс. — Она сидит здесь уже третьи сутки, толку никакого!
Я замерла. Рука застыла над тарелкой.
Это было плохо. Очень плохо. Если они начали спорить при мне, значит, у них сдают нервы. Значит, планы рушатся. А если планы рушатся — это всегда заканчивается кровью.
Дверь распахнулась с такой силой, что я вскрикнула.
Рафаэль влетел в комнату, как буря. Без предупреждений, без объяснений. Лицо — каменное, но в глазах пылало что-то нехорошее. Не ярость. Хуже — решимость.
Он в два шага оказался у кровати, щелкнул замок наручника — и тут же резко схватил меня за плечо.
— Вставай. Быстро.
Я замерла, не сразу поняв, что могу двигаться. Мозг отказался работать, ноги налились свинцом.
— Быстро, Лана, я не шучу. — Голос твердый, короткий. Он не повышал тон — и от этого становилось страшнее. Словно уже не оставалось времени даже на крик.
— Ч-что… происходит?.. — выдохнула я, но он не ответил.
Рука на моем плече сжималась крепче. Он потянул, и я встала. Почти споткнулась. Меня трясло, как в лихорадке.
— Рафаэль… — я едва могла говорить. Грудь сдавило от страха. — Куда?.. Что…
Он не ответил.
Просто повел меня вперед, быстро, почти волоком. Его хватка была твердая, почти болезненная — не как у палача, а как у человека, у которого горит все вокруг и нет времени на объяснения.
Я шла, сбивчиво дыша, босиком по холодному полу, с пульсирующей мыслью в голове: Сейчас что-то случится. Сейчас — либо конец, либо что-то хуже.
Мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, будто пощечина. Я вздрогнула, но Рафа не остановился. Его пальцы впивались в мое плечо, как будто я могла исчезнуть, если он ослабит хватку.
У обочины стояла машина. За рулем уже сидел Арс. Он увидел нас и откинул голову назад, будто собирался что-то сказать, но сдержался.
— Ты уверен? — спросил он, когда Рафаэль открыл заднюю дверь и затолкал меня внутрь. Я ударилась бедром о край сиденья, но никто не обратил внимания. Рафа сел рядом, резко захлопнув дверь.
— Да, — отрезал он. — Поехали.
Арс ничего не сказал. Завел двигатель.
Я попыталась выдавить хоть что-то. Голос был тонкий, сорванный:
— Куда мы...
— Заткнись, — перебил Рафа.
Просто. Холодно. Без эмоций. Как щелкнуть выключателем.