Я была слишком напряжена, чтобы даже смущаться из-за того, что так небрежно ходила перед ним голой. Не то чтобы он не видел вчера каждый дюйм моего обнаженного тела...
― Ты не знаешь, где мое платье? ― спросила я, слыша панику в своем голосе.
― Я отдал его своей домработнице.
― Зачем?
― Что происходит, Мелани?
Только сейчас я увидела, какой он потный, потный и такой чертовски горячий. На нем были тренировочные шорты, демонстрирующие мускулы, которые он часто прятал под своим костюмом. Если бы я не была так напряжена, я бы набросилась на него прямо сейчас.
От его горячности у меня в мозгу произошло короткое замыкание, и я остолбенела. Воспоминание о вчерашнем дне, когда я впервые увидела его во всей его обнаженной красе, обрушилось на мой разум. От одной картины мои соски затвердели, а киска стала влажной.
― Мелани? ― подсказал мне Алан.
Ладно, возьми себя в руки, Мел, ― отругала я себя. ― Сейчас не время думать о сексе.
― Я опоздала на работу. Я забыла поставить будильник, и телефон стоял на беззвучном, ―объясняла я в спешке.
Если и было что-то, что я ненавидела, так это опаздывать, особенно на работу. Кевин зависел от меня так же, как я зависела от него. Быть официантом в кафе - это работа для двоих, и я не хотела, чтобы Кевин застрял с Оливером из-за меня.
― О, я позвонил, предупредил их, что тебе сегодня нужен выходной, ― сказал Алан, и я чуть не потеряла дар речи.
― Что ты сделал?
― У тебя вчера был напряженный вечер, и я не был бы хорошим для тебя хозяином, если бы позволил тебе пойти на работу, хорошенько не отдохнув.
Он ведь это несерьезно?
― Позволил бы? ― эти слова я кричала во всю глотку. Я не удивлюсь, если у меня из ушей валит пар.
― Мелани, расслабься на секунду и скажи мне, что не так? ― произнес он очень нежно, как будто я была каким-то загнанным в угол животным, которого он пытался успокоить.
― Ты хочешь знать, что я чувствую? Я чувствую себя чертовски злой! У тебя нет абсолютно никакого права звонить на мою работу и говорить, что я не приду. Я не твоя гребаная рабыня! ― сердито ответила я.
― Мелани, успокойся. Сделай несколько глубоких вдохов и выдохов.
Я видела, что лучше с ним не спорить, поэтому я сделала глупое дыхательное упражнение и, первое, что я почувствовала, было раздражение. Мне следует прямо сейчас идти на работу, а не делать эти глупые вдохи и выдохи. Но потом, когда первоначальный выброс адреналина от осознания того, что я опоздала, прошел, а гнев из-за того, что натворил Алан, был отодвинут в сторону, я почувствовала себя... измученной. Совершенно опустошенной. Хотя я слишком горда, чтобы признать это, и, похоже, Алан это понимал.
― Вчерашний день сказался на твоем теле, и с моей стороны было бы опрометчиво позволи.. отвезти тебя на работу, когда твоему организму нужно больше отдыхать. Я не чувствую себя виноватым за то, что забочусь о том, что принадлежит мне.
Я все еще была зла, но в то же время... благодарна. Теперь, когда я осознала, насколько я на самом деле вымотана, мысль о том, чтобы пойти на работу, была, мягко говоря, непривлекательной.
― Я не буду благодарить тебя, если ты этого ждешь, ― я прищурилась, глядя на него, потому что да, я была слишком гордой.
Алан усмехнулся:
― Я и не жду. В гардеробной есть одежда для тебя, ― он указал на дверь, которую я раньше не замечала. ― Одевайся, пока я не решил, что тебе лучше провести остаток дня голой, ― его взгляд был горячим на моем теле, обжигающим кожу.
Я поспешила к двери, на которую он указал, и вошла внутрь, боясь, что он последует за мной и заставит меня разгуливать голой.
Я ахнула, когда автоматически включился свет, осветив несколько рядов с женской одеждой, на которой еще были ценники.
Какого хрена, он купил мне целый гардероб.
Взяв самую удобную на вид одежду - толстовку с капюшоном и спортивные штаны - я оделась в спешке. Несмотря на то, что мне не нравилось, что он тратит на меня деньги, я так же не хотела разгуливать голой.
― Ты вернешь одежду обратно в магазин, ― сказала я, как только вернулась в спальню. Он все еще стоял в дверях. ― Я не могу ее принять.
― Белла, эта одежда останется, и ты будешь ею пользоваться. Если, конечно, ты не предпочитаешь быть обнаженной? ― он ухмыльнулся, и, Боже, мне просто захотелось стереть полуулыбку с его лица поцелуем. Когда я снова прищурилась, глядя на него, чтобы он не понял о чем я думаю, его ухмылка превратилась в настоящую улыбку.
Он приближался ко мне - шаг за шагом.
― Когда ты здесь, в моем доме, ты следуешь моим правилам. Если я говорю тебе что-то сделать, ты это делаешь.
Мое сердце бешено колотилось. Чем больше Алан контролировал меня, тем больше я заводилась.