- Привет! - завопил Гриша.
Они обернулись, все трое, не сговариваясь, разулыбались, и я от этих улыбок попятилась.
Какого черта.
Меня окружили со всех сторон.
- Это разве поведение разумной женщины, бегать вот так? - за спиной высказала Гела, нагнала нас. Приметила сыновей у моего номера и поджала губы. - Так. И что за собрание без меня, Маргарита? Решили меня внука лишить? Я не позволю.
- Я уже слышала, - буркнула и поставила на ноги извивающегося Гришу.
Сын ломанулся к Северским, я двинулась следом.
- То, что у нас с тобой не заладилось - не повод мстить. И отыгрываться на ребенке. Григорию нужна бабушка.
- И она у него есть, в Греции нас ждет, - напомнила. - Гела, хватит. Уже голова раскалывается.
Приблизились к двери.
На корточках перед Гришей сидят три мужчины и внимательно его слушают. А сын от их внимания тает, как шоколадка на солнце, и болтает так быстро, что сам не замечает, как с русского переходит на греческий.
- Пропустите нас, - попросила, словно незнакомцев в очереди и протиснулась к дверям. Вставила ключ, распахнула створку. - Гриша, заходи.
- Но мама...
- Живее.
Сын разочарован. Надул губы и, не глядя на меня, гордо зашел в номер.
- Извините, я хочу спать, - сказала, когда Северские выпрямились.
И хлопнула дверью перед носом у семейки. Шумно выдохнула и прижалась спиной к створке.
Святые котики.
Я специально глаза отводила, чтобы на них не пялиться, ни к чему это, не нужно, нельзя. Мы улетим, как только Дима даст разрешение, и никакая Гела, никакие...
Черт.
Развернулась и ухом прижалась к двери, вслушиваясь в голоса в коридоре.
Там Севастиан, а он обещал мне позвонить. Мне важно знать, когда можно лететь.
Но к ним троим и к их мамаше я не выйду ни за что.
Да я даже не понимаю, как нам разговаривать, как смотреть друг на друга. И это так странно, моя любовь так сильна, словно во мне три сердца, что в одинаковом ритме бьются, ни одно не сильнее.
Но мне комфортнее, когда рядом находится только один из них.
Я себя увереннее чувствую.
Как себя вести знаю.
Не забываю слова, не шарю глазами, розовой лужей не растекаюсь, не теряю мозги.
- Мама, - позвал Гриша, и я обернулась.
- Да?
- Мне скучно.
Сын расселся на ковре среди разбросанных игрушек и смотрит на меня влажными глазами. Хочет туда - к ним.
Наши желания сходятся, к сожалению.
- Давай поиграем, - тряхнула волосами, прочь отгоняя мысли и шагнула к Грише.
В дверь деликатно постучали.
- Это к нам! - радостно подскочил сын и бросился к двери. - Открывай, мама!
Господи.
Я сдаюсь.
Повернула ручку и выросла в проеме, загородила выход сыну, что прыгает вокруг, как заяц.
- Что? - прислонилась к косяку.
На пороге лишь Тим. Они словно чувствуют, что не надо всей троицей маячить перед носом, словно боятся спугнуть. Но если каждый по очереди будет рядом околачиваться - это вытреплет мне последние нервы.
- Что? - повторила напряженно, поторапливая его. Он молча разглядывает меня, улыбается, а я думаю о том, что из-за их грызни и пока они старались друг другу головы оторвать чуть не пострадал наш ребенок.
Гришу я люблю больше жизни.
Но я не злюсь, не могу, и никак себя не заставить.
- Держи, - Тим неловко достал из-за спины бумажный пакет. - Подарок. Отказываться не торопись, Рита, ладно? Подумай. Мы внизу ждем, в баре, - он помолчал. И шепнул. - Я соскучился.
Отступил, развернулся, пошел по коридору.
Выглянула из номера, взглядом его провожала, пока двери лифта не схлопнулись.
Знаю. Я тоже соскучилась.
- Мама, покажи! - вертится вокруг меня Гриша. - Это мне?
- Это мне, - разочаровала его и ощупала пакет.
Плотненький.
Открыть?
Если что - могу и вернуть, если мне не понравится, если это что-нибудь...
Ладно, к черту - решила.
И с любопытством разорвала упаковку.
Глава 59
Глава 59
- Как это понимать? - шлепнула перед Северскими разорванный пакет, и бумаги разлетелись по столешнице. - Что это такое?
Столик в углу.
Полдень, на улице жарит солнце, но здесь, в баре полумрак, играет музыка и, кажется, что давно наступила ночь.
Еще и они пьют.
На столе ведерко со льдом, в нем стынет шампанское.
Кроме нас четверых и бармена больше никого. И бармен подслушивает, но в номер с братьями я не поднимусь.
- Это подарок тебе на день Рождения, - Севастиан пододвинул бумаги ко мне. - От нас троих.
Арес ест клубнику из вазочки. Картинно впивается белыми крепкими зубами в сочную красную мякоть, и у меня во рту собираются слюнки.