— Смотри, что у меня есть! — Мальчик, порывшись в кармане, вытащил горсть монет. Они тускло поблескивали в свете заката, и он гордо показал их дракону. — Не подумай, я не украл! Целый день подметал пол в таверне, таскал дрова, помогал с бочками. Борвик даже не ругался! — Он устало засмеялся. — К празднику Предвечных я хочу купить нам большой кусок мяса. Самый лучший! Мы его зажарим, сядем вот тут и будем смотреть на парад — ты и я. Вместе.
В день праздника Предвечных город гудел, как растревоженный улей. Мальчик, как и обещал, потратил все свои монеты на лучший кусок мяса, какой только смог найти. Он шёл домой, прижимая свёрток к груди, и его глаза сияли от предвкушения — он представлял, как они с драконом зажарят мясо, усядутся на крыше и будут смотреть на парад драконов, парящих в небе. Но судьба распорядилась иначе. В тот же день в одной из лавок украли мясо, и стражники, заметив беспризорника с подозрительным свёртком, не стали разбираться.
Мальчик, в панике бросился бежать. Он петлял по узким улочкам, перепрыгивая через мусор и тележки, страх гнал его вперёд, а стражники не отставали. Дракон, сидевший на крыше, услышал его отчаянный крик — тонкий, полный ужаса. Он, не раздумывая, сорвался с места. Его лапы скользили по черепице, но он прыгал с крыши на крышу, движимый одним лишь желанием — спасти друга.
Когда он увидел мальчика, распростёртого на грязной мостовой, время словно замерло. Стражники окружили его, их палки поднимались и опускались с глухими ударами. Мальчик почти не шевелился, лишь слабо прикрывал голову руками. Дракон рванулся вперёд, взмахнул слабыми крыльями и упал. Стражники ушли, а дракон чувствовал, как жизнь покидает его друга. Он хотел защитить, спасти, закричать — но голоса у него не было. Нет, он не мог молчать. Не сейчас. Не когда его друг умирал.
И тогда, впервые в жизни, дракон закричал. Крик, полный ярости, скорби, боли и мольбы, вырвался из его груди. Это была буря, эхо которой разнеслось по улицам, достигло небес, заставило замереть даже могучих драконов.
Дракон не видел, как подоспели всадники, привлечённые этим нечеловеческим воплем. Он не заметил, как они забрали его и мальчика, как чьи-то сильные руки подняли их с земли. Тьма накрыла его, и он провалился в беспамятство.
Когда он пришёл в себя, его глаза встретили лицо старика — морщинистое, с добрыми, но усталыми глазами. Старик что-то говорил, но дракон не слышал слов. На его голову надели повязку, связали лапы, и он, слишком слабый, чтобы сопротивляться, позволил унести себя. Когда повязку наконец сняли, он увидел мальчика. Тот лежал в постели, бледный, с перевязанной головой, но живой. Живой! Дракон бросился к нему, запрыгнув на кровать, и принялся тереться мордочкой о его руку, пытаясь разбудить, убедиться, что это не сон.
— С ним всё будет хорошо, — раздался голос за спиной. Дракон обернулся, готовый броситься на любого, кто посмеет угрожать его другу, но увидел лишь старика с мягкой улыбкой. — Он получил много травм, но он силён. Как и ты. Можешь остаться здесь.
Старик ушёл, а дракон свернулся калачиком у ног мальчика, стережа его. Он не спал, не шевелился, только слушал слабое дыхание друга, и это дыхание было для него дороже всех звёзд на небе.
— Где… это я? — раздался слабый голос. Дракон вздрогнул и, не сдерживая радости, запрыгал по постели, тычась мордой в ладони мальчика. Тот слабо улыбнулся, и его глаза, хоть и потускневшие от боли, засветились теплом. — Ты здесь… Прости. Мы так и не поели вкусного мяса
Через несколько минут к ним пришел тот старик, и его улыбка стала ещё шире, когда он увидел их вместе.
— Рад видеть, что ты пришёл в себя, — сказал он мальчику. — И ты, — он кивнул дракону, — вижу, полон сил.
— Вы… Дурро! — вдруг воскликнул мальчик, вглядываясь в лицо старика. — Вы же один из всадников!
— Ох, не думал, что я так знаменит! — Старик невинно улыбнулся.
— Ещё как! — Мальчик попытался приподняться, но поморщился от боли.
— Ну, моё имя ты знаешь, а твоё мы так и не узнали, — сказал Дурро.
— Меня зовут Саг, — ответил мальчик.
— Что ж, поправляйся, Саг, — сказал старик и уже собрался уходить, но вдруг остановился и обернулся. — Скажи, Саг, хотел бы ты стать одним из нас? Хотел бы стать всадником?