Он отошел, и, выдвинув стул, сел за большой стол, за которым когда-то работали его отцы.
— Тал?
Она только что потеряла нечто ценное, но не знала, что именно. На глаза навернулись слезы.
Тал даже не удосужился посмотреть на нее.
— Ты свободна, Алия. Я должен подготовиться к встрече со следователями, а затем подготовить документы для вашего брака. Ведь теперь это — государственное дело.
Алия почувствовала себя страшно уставшей. Такой изможденной. Она пыталась защитить их, а он бросил ей это в лицо.
Дэйн не смотрел на нее. Он обратил все свое внимание на Тала.
— Увидимся на встрече, шейх.
— Кузен, пожалуйста. Дэйн, теперь ты — часть семьи. Называй меня «Тал» или «кузен», это твое право и моя привилегия. Пусть Купер и Лэндон знают, что я ожидаю от них того же.
Ну, это было здорово, что они поладили. Алия же, как никогда в жизни, чувствовала себя лишней.
— Алия, увидимся в нашей комнате. Думаю, снаружи ты найдешь одного из личных охранников Талиба, который будет сопровождать тебя. Слушайся его. И на твоем месте, я бы не стал запирать дверь. Я выломаю ее. Не так я хотел бы начать наш брак.
Дэйн ушел, не оглядываясь.
Алия долго смотрела ему вслед, а затем направилась к двери, чтобы присоединиться к охраннику. Еще никогда у нее на сердце не было так тяжело. Принцесса положила руку на живот. Она могла делать какой угодно вид, но Алия знала правду. Она могла бы сказать себе, что пыталась защитить их, но, в действительности, она защищала себя. На острове это было легко, потому что там не нужно было иметь дело с реальностью. Она могла просто быть. Без будущего. Без прошлого.
Но будущее стучится в дверь, и она не могла запереться от него.
— Я понимаю желание оттолкнуть их, Алия, — сказал Тал из-за стола. — Я так и делал. Я думал, что оттолкнуть Пайпер будет к лучшему. Думал, что был для нее слишком испорченным, слишком плохим. Она была гораздо умнее меня. Я не был для нее слишком плохим. Это сломанная часть меня была недостойна ее любви. Ее любовь была сильнее всех пыток, которые я когда-либо пережил.
— Пресса не растерзала тебя, когда ты женился на Пайпер. Ты бы провел ее через это, Тал?
Глаза ее кузена расширились, и он глубоко вздохнул.
— Да. В то время мой ответ был бы другим, но теперь я знаю правду. Если ты любишь этих мужчин, если хочешь разделить с ними жизнь, то обязана дать им шанс постоять за тебя. Ты бы ушла, если бы кто-то из них попал в такую же переделку?
Боже нет. Ни за что. Она не могла. Но им она не дала шанса.
— Нет. Я люблю их.
— Тогда окажи им честь, разделив всю свою жизнь. Это брак, Алия. Это и хорошо и плохо, и все, что посередине, но это работает, только если вы вместе. Учись на моих ошибках. Не теряй ни минуты. Иди наверх, встреться с врачом и жди своих мужчин. Поговори с ними. Будь честной.
Кивнув, она никак не могла заставить свои ноги двигаться.
— Алия? — голос Тала смягчился. — Алия, тебе нужна помощь?
Они спрашивали об этом весь год. Тебе нужна помощь? Она видела жалость, видела, как ее молчание воспринимали, как силу. Но все, что она делала, это закрывалась от людей, которые ее любили, чем еще больше замыкалась в себе.
— Да, Талиб. Думаю, нужна. Я бы хотела вновь встретиться с психологом. Буду очень признательна, если дашь необходимые указания.
— Конечно. Она будет здесь этим же вечером, — он поднялся на ноги. — Лия, я люблю тебя. И знаю, что ты переживаешь. Я не хочу для тебя такой жизни.
То, что было раньше, вообще вряд ли можно назвать жизнью: ни любви, ни будущего, а только бесконечный поток бессмысленного сегодня, без какого-либо завтра. Прошлое было якорем, который никогда не позволял ей двигаться дальше.
Это была жизнь жертвы. Ей снова вспомнились мудрые слова Пайпер. Она вдруг поняла, что жена ее кузенов была права. Она могла выбрать. Могла перестать быть жертвой и стать тем, кто исцелится. Ее выбор. Ее правила. Она могла победить ублюдков, которые украли ее наивность, не позволяя им украсть ее будущее.